Час тигра - Михаил Зайцев

– Да, Семен! Да! Ты прав! Прав! Но, Семочка, я же не скажу дамочке всю правду-матку про твою крутизну! Скажу просто: есть крутой мужик с проблемами. Выберешься за бугор и там кинешь дамочку! Ты же умеешь кидать серьезных людей, Сема! Так кидать, что после твоих бросков редко кто поднимается.

– Ха! Спасибо за комплимент, – поблагодарил я, ухмыльнулся, а про себя подумал: «Раз тебе, Акула, необходимо лишь, чтобы я сказал СОГЛАСЕН, значит, согласие, как и несколько лет назад, при любых раскладах равносильно самоубийству. Впрочем, разве я рассчитывал на что-то другое? «Мясо» поучаствует в экспериментах с «эликсиром Тора» и «мясо» уничтожат, кто б сомневался!..

– Семен! Иди садись за мой стол. В столе, в ящике справа, во втором сверху, лежит пистолет с глушителем и телефон. Бери пистолет и держи меня на мушке, если мне не доверяешь. Мобилу брось мне. При тебе позвоню заинтересованной дамочке, попрошу ее срочно приехать. Втроем обговорим все детали – твою оплату, проблему с твоей ксивой, мой гонорар.

– Ты чего, Акула?! Еще и нагреться на мне собираешься?

– А как же? Как же иначе? Хочешь жить – умей вертеться.

– Вот теперь, Акула, я и правда тебе верю, ха-ха. Видали, каков гусь – я к нему, ха, пришел бабки снять, а он, ха-а-ха, в итоге в плюсе останется! Ха-ха-а, горбатого, блин, могила, ха, исправит, ха-ха-а-а...

Я смеялся вполне искренне. Хитер Акулов! Еще хитрее Корейца, честное слово. Ведет себя из ряда вон достоверно, сволочь. Дурит меня, как матерый пидор первоклассника.

– Тебя, Семочка, обманывать себе дороже выйдет, – будто бы прочитал мои мысли Сергей Дмитриевич. – Я с тобой честен, Бультерьер.

– И правильно. Со мной в игры играть, все равно что с гадюкой целоваться.

Обойдя ромб столешницы, я сел на низкий жесткий стул без спинки, выдвинул ящик стола, где лежали пистолет и мобильник.

– Семен Андреич, будь ласка, подскажи, чего с этим делать? – Акулов нагнулся над господинчиком на ковре.

– А кто это?

– Мой бухгалтер.

– Скажешь: устраивал проверку сотрудников. Скажешь: нанял крутого гопника, чтоб на деле проверил, как твои подчиненные поведут себя в ситуации экстремального наезда.

– Семен, ты – гений!

– Ошибаешься. – Я бросил Акулову мобильный телефон размером с сигаретную пачку. – Я не гений. Был бы умным, хрен бы второй раз наступил на те же грабли, хрена-два снова с тобой бы связался.

Акулов меня слушал, он сосредоточился на телефоне, старательно набирал номер дамочки-заказчицы, покашливал, прочищая горло, как певец-пропойца перед выступлением.

Дозвонился Акулов с первой попытки. И запел, и заверещал елейным голосом. Сергей Дмитриевич говорил намеками и полунамеками, которые расшифровал бы и ребенок, он просил даму «посетить фитнес», обещая угостить ее «марочным выдержанным», и сетовал: дескать, «бутылка откупорена, вино выдыхается». Я слушал смешной разговор и хихикал от души. Единственное, что мешало веселью, – бульканье в желудке, привыкшем регулярно переваривать пищу.

Проблема с желудком разрешилась после третьего телефонного звонка хозяина кабинета. Звонком номер два он вызвал на ковер с абстрактным рисунком двух молодцев поперек себя шире и отругал их за отвратительную работу охранной службы. Молодцы, уходя, забрали с собой начавшего шевелиться главного бухгалтера, а Сергей Дмитриевич вновь набрал телефонный номер и приказал принести «что-нибудь и закусить».

«Что-нибудь» я проигнорировал, хотя глоток алкоголя, учитывая промокшие ноги, откровенно говоря, мне бы не помешал. Выпивал Акула сильно, снимал стресс, я же налегал на закуски. Заливное из говяжьего языка было превосходно, осетрина таяла во рту, круассаны под кофе утихомирили бунтующий желудок окончательно и бесповоротно.

Я как раз собирался попросить еще кофе, когда раздался деликатный стук в дверь. «Войдите», – разрешил Акулов, с тоской посмотрев на уполовиненную бутылку. Дверь бесшумно открылась. Первым вошел в кабинет китаец.

Низенький и тощий китаец смахивал на подростка. Я бы даже сказал, что он более походил на среднестатистического вьетнамца, чем на китайца. Впрочем, под обобщенным названием «китаец» скрываются желтокожие лица множества народностей. Общепринято считать китайцев низкорослыми и щуплыми, этот таковым и являлся, а вообще подданных КНР богатырского роста и телосложения гораздо больше, чем аналогичных особей в СНГ.

Китаец вошел в модерновый кабинет Акулова, остановился, осмотрелся по сторонам. Стоял он грамотно – слегка, чуть заметно, согнув колени, немного сгорбившись, едва согнув руки в локтях. Одет китайчонок был в свободного покроя костюм, на взгляд придирчивого модника, мешковатый, а на самом деле не стесняющий движений. Туфли на низком каблуке, на взгляд того же модника, слишком остроносые, но я-то знаю, чего бывает, когда такой вот заостренный носок специальной обуви попадает в глаз.

Мда, господа хорошие, корейца-«сульса» я сегодня уже встретил, не хватало еще встретиться с китайским мастером «линь гуй».

Если «сульса» переводится как «лазутчик», то «линь гуй» в переводе на русский значит «лесной дьявол». Китайские «лесные дьяволы» более диверсанты, чем шпионы. Как и корейские «сульса», японские «ниндзя», вьетнамские «тхай-то», китайские «линь гуй», ежели так позволительно выразиться, произошли от китайских же «Лю Гай» – «бродячих монахов», придумавших так называемые «люгай мэнь» – «искусство бродяг». Трудно и опасно было в эпоху мрачного Средневековья одинокому буддийскому проповеднику бродяжничать по бескрайним просторам Поднебесной, жизнь заставила научиться противостоять вооруженным разбойникам при помощи безобидных с виду предметов. Следующий этап развития «люгай мэнь» – изобретение скрытого оружия. Следующий – направленное совершенствование психотехники одинокого бойца. И так далее, этап за этапом, пока в кулисах исторической сцены не появились невидимые с галерки шпионы-диверсанты. Как вся великая русская литература вышла из (ха!) «Шинели» Гоголя (не того, что шел сегодня утром по моим следам, другого), так и все восточные «воины-тени» являются наследниками китайских бродячих монахов. В чем-то ниндзя превосходят сульса, в другом хуай-то искуснее ниндзя, но линь гуй ближе всех к истокам, образно выражаясь.

Китаец огляделся и шагнул обратно к двери. Порог переступила долгожданная дама-заказчица... Дама? Какая же это, к черту, дама. Дамами у нас в России продавщицы на базарах называют женщин пенсионного возраста, к остальным обращаются «девушка». Переступившую порог женщину язык не поворачивался обозвать дамой, а девушкой – запросто, ничуть не покривив сердцем.

Росту в девушке за метр семьдесят. Плюс туфельки на шпильках. Короткая расклешенная юбочка прикрывает стройные ножки до середины аппетитных ляжек. Ножки в ажурных, с ума сойти, черных чулочках. Лимонного цвета блузка вызывающе прозрачна. Шитый бисером, фривольно расстегнутый жакетик, или как он там называется, пикантно подчеркивает покатость хрупких плечиков. А шея! Какая у нее обалденная шея! Мечта Отелло.