Крутой и два баклана - Максим Шахов

Услышанное настолько поразило Андрея, что сама кровавая развязка не произвела на него особого впечатления. Держа пистолет наготове, он украдкой приблизился и убедился, что оба – и Пантелей и Пархомов – мертвы.

После этого Воробей направился в обход болотца к городу. В самом начале подслушанного разговора он едва сдержался, чтобы не выскочить и не разрядить в Пантелея всю обойму. В тот момент его переполняла ярость, но он решил дослушать разговор до конца.

Теперь же на смену ярости пришло какое-то странное отупение. Мысли путались в голове, перескакивая с одного на другое, а он все брел и брел, не разбирая дороги.

Очнувшись, Андрей увидел, что описал приличный крюк и снова приближается к дачам. Ни сил, ни желания тащиться в город пешком у него не было, он вышел к остановке, дождался дачного автобуса и вместе с толпой дачников доехал до проспекта Победы.

Тут над городом неожиданно разразилась гроза, на пыльный проспект обрушился настоящий ливень. Воробей втиснулся в толпу под козырек универсама и только тут понял, какого они с Усачом наделали шороху.

– Бандиты вконец распоясались! Средь бела дня захватили банк…

– Десять милиционеров убили…

– Всех постреляли и с тремя миллионами долларов спокойно смылись в соседнюю область…

– Канонада на всю улицу была, я тебе говорю! Как в Чечне… – неслось со всех сторон.

Ливень закончился так же неожиданно, как и начался. Большие капли еще продолжали плюхаться в лужи, но сквозь тучи уже проглянуло солнце. Подняв воротник, Андрей направился домой. Под курткой за поясом торчал «ТТ».

Поначалу он хотел выбросить его в озеро, и так оно, конечно, было бы правильнее. Однако в самый последний момент вдруг передумал. В озере он утопил свой газовый пистолет, а «ТТ» оставил – в память о Володьке.

При воспоминании об Усаче Воробей чуть не плакал. Володькина смерть легла на него тяжким грузом. Если бы он послушался и не стал сбрасывать эту чертову сумку с «куклой», Усач был бы жив. Володька был прав на все сто, а Андрей не послушал его и… убил.

Домой Андрей добрался вконец обессиленным и жалким. В кухне на столе лежала записка от матери и стояла кастрюля с осточертевшей картошкой. С наступлением дачного сезона они почти не виделись и общались посредством таких записок.

Мать отдежурила ночь, заскочила домой, чтобы приготовить поесть, и укатила на дачу, даже не сообразив, что сын не ночевал дома. Она знала, что он мечтает поступить в военное училище, и старалась не мешать ему готовиться к экзаменам.

Андрей попытался поесть, но картошка в горло не лезла. Пройдя в комнату, он тупо посмотрел на сложенные горкой учебники, но понял, что не сможет прочитать ни строчки.

Слишком много на него навалилось – ограбление банка, Володькина смерть, откровения Пантелея, убийство, которого не было, и деньги, которые были, но лежали сейчас на дне озера. И была Вика, которую он любил и обещал отвезти на море, но пока не мог этого сделать…

Тяжело вздохнув, Андрей с трудом сообразил, где можно спрятать пистолет, потом переоделся, помылся, написал матери записку и отправился к дому, расположенному неподалеку от Оханки.