Стальная тень - Сергей Зверев

— Преступник здесь, — произнес я, опередив Стражникова. — И меня привезли сюда отнюдь неслучайно.

При этих словах я нагло уселся в пустующее кресло, заложил ногу за ногу. Плащ болтался у меня на руках, я по-прежнему не показывал Щербицкому, что скован наручниками.

— Итак, продолжим, — произнес я пошлую дежурную фразу. — Что-то в этой жизни является преступлением, что-то нет… Например, заказные убийства — это преступления, а вот тестирование девушек и юношей в спортивном лагере — не преступление. Хотя… Смотря на что их тестировали.

Полковник тут же оказался рядом со мной, кажется, готов был ударить.

— Немедленно прекратить! — скомандовал он. — В этих словах какой-то тайный смысл. Вы что-то передали сейчас Щербицкому. Условный сигнал!

— Да ничего он не передал, — тут же отозвался заметно поскучневший Щербицкий. — Болтает невесть что. Не понимаю, полковник. Всегда знал вас как толкового офицера, а тут… Привозите какого то шизофреника, он несет чепуху, вы укладываете на пол мою охрану…

Бросив взгляд на Щербицкого, я сам вздрогнул. Вальяжный господин на наших глазах в одну секунду изменился в лице. Никакой ленцы во взгляде, затравленность, заметное покраснение лица, испарина на лбу. Неужели его так напугало мое упоминание о тестировании? Полковник хотел было задать следующий вопрос, но не успел. Автоматная очередь, разбрызгавшая в разные стороны осколки оконного стекла, отбросила Стражникова в коридор. Остальные находившиеся в комнате-зале «марсиане» и подчиненные Стражникова стали падать на пол, точно сбитые кегли. Кто-то бросился на меня, но я швырнул ему в голову плащ, кувырнулся на пол и перекатами ушел в коридор. Рыцарские латы прыгали по полу, точно танцевали, так их подхлестывали свинцовые очереди. При всем этом Герман исхитрился перевернуть огромный шкаф, установил баррикаду и отстреливался из пистолета-пулемета. В коридоре я столкнулся с еще живым Стражниковым. Он истекал кровью, но пытался поднять собственный пистолет и навести его мне в голову.

— Не надо, Даниил Алексеевич, — произнес я и тут же обезоружил раненого полковника.

И сделал это очень вовремя. Со стороны лестницы послышались шаги, и тут же ударили автоматные очереди. Я выстрелил на звук и, видимо, не промахнулся. Раздался сдавленный стон, и выстрелы на некоторое время прекратились. Между тем стрелять со скованными руками — дело непростое. А ключ от наручников в кармане у Стражникова. Я оттащил раненого полковника в угол, сумел усадить его так, чтобы кровь не вытекала из него столь быстро. Затем достал из кармана ключ, сунул Стражникову в вялую, но еще действующую левую руку.

— Открывай быстрее, потом перевяжу…

Хоть и с трудом, но полковник сумел набраться сил и выполнил сказанное мной. Я тут же порвал рубашку полковника и соорудил повязку, временно останавливающую кровь. Между тем «марсианин» Герман весьма неплохо держал оборону. Те, кто атаковал нас снаружи, ослабили напор, под пули более не лезли. Подползая к Герману, я краем глаза увидел, что господин Щербицкий изрешечен очередями как вдоль, так и поперек.

— У него на крыше вертолет! — напомнил я Герману.

Добавлять, что это наш единственный шанс, было излишне. Герман был из породы настоящих спецов, все понимал с полуслова. Сориентировался он быстро — на нашу удачу атакующие автоматчики разворотили очередями бар господина Щербицкого, одна из бутылок чудом уцелела и откатилась в нашу сторону. Герман тут же схватил ее, потом дал короткую очередь из ПП, после чего метнул бутыль в сторону чуть попритихших противников. И тут же рванулся за мной в коридор, к лестнице, ведущей на верхние этажи.

— У него где-то здесь лифт должен быть, — произнес Герман, подхватив полковника Стражникова, которого тащить в одиночку было для меня делом небыстрым.

Стражникова я оставить не мог. Он походил на честного мужика. Бросать раненых не в моих традициях, добивать тоже. Если есть возможность спасти жизнь, лучше ею воспользоваться. Ну а Стражников, может быть, когда-нибудь и за меня словечко замолвит. Искать лифт времени не было, поэтому мы потащили полковника на руках по лестнице.

Долго уговаривать дежурного вертолетчика не пришлось. Наши с Германом физиономии и оружие в руках сыграли положительную роль. Пилот даже не спросил, где, собственно говоря, его хозяин, господин Щербицкий.

Мы поднялись в воздух, а четырехэтажное строение уже полыхало пламенем, похожим на множество языков огнедышащего дракона. Оставалось надеяться и молить Всевышнего, что у наших противников нет ПЗРК типа «Стингер».

— Что за вино там было? — спросил вдруг Герман.

— Какое вино? — не понял я.

— Ну, в бутылке, которую я вместо гранаты кинул, — пояснил «марсианин».

— Наверное, очень дорогое… И очень кислое, — ответил я.

— Или очень сладкое, — кивнул Герман. — Терпеть не могу сладкого… Смотри! — кивнул он вниз. — Вот и Феликс Георгиевич…

В самом деле — он самый, Феликс Георгиевич, целый и невредимый. Даже с набранной вертолетом высоты я смог разглядеть мощную высокую фигуру в дорогом костюме. Феликс и еще несколько его охранников стояли у ворот полыхающего особняка как ни в чем не бывало. Один из боевиков поднял вверх автомат, но вертолетчик набрал высоту и на полной скорости двинулся в сторону столицы.

— Вот и Феликс Георгиевич, — повторил за Германом я.

— Лопухнулся, б…, — только и произнес Герман, добавив изысканную матерную тираду.

— Кто?

— Я. Феликс нас подставил. Он ведь прослушивал, о чем с Щербицким говорили. Я сам за эту прослушку отвечал, сам ее незаметно у Щербицкого установил… Подставил меня Феликс. И меня, и ребят.

— А те, что с Феликсом остались?

— Продались ему, — ответил Герман уже без мата и надрыва в голосе, как о само собой разумеющихся вещах.

Ну да, у меня Саша Лемберг на сторону противника перешел, у Германа его «марсиане» против своих автоматы повернули. Все так просто, что и жить неинтересно становится.

— Снижайтесь вот здесь, — обратился к пилоту Герман, указав какую-то точку на карте.

* * *

Спустя сорок минут мы сидели в лесном домике и пили чай. Как выяснилось, у Германа также имелись в Подмосковье специальные «точки», где можно было передохнуть и отсидеться некоторое время. «Марсиане» из УИНа^[5] старались не уступать спецслужбам и армейской разведке. Ко всему прочему, на «точке» имелись медикаменты. После двух уколов Стражников почувствовал себя лучше и сел с нами за стол.

— Я вас в госпиталь отвезу, — сказал ему Герман. — С вашими ранениями лучше там…

— Сперва поговорим, — отозвался Даниил Алексеевич. — После каких, говоришь, слов по нам открыли огонь? — Стражников перевел взгляд на меня.

— Точно не помню, но разговор пошел о тестировании, — ответил я. — Даниил Алексеевич, как божий день ясно. Нас всех использовал Феликс. И меня, и вас, и Германа с его «марсианами». Вы Феликса за кого держали? За внештатного сотрудника? Осведомителя?