Военный переворот - Сергей Зверев

Прошло около получаса с момента десантирования солдат из вертолета. Всем находящимся на борту осточертело висеть в воздухе в подвешенном состоянии. Духота здесь, усиленная вонью от недавней рвоты, была невыносимой. Африканцы ждали. Воздух стал густым, как южный мясной соус.

Сквозь пелену пыли внизу полевой командир в волнении всматривался в низ. Платформа качалась, словно желе на тарелочке, и ничего толком разглядеть было невозможно.

— Ты можешь держать машину ровнее, идиот? — крикнул Огиссе пилоту.

— Я стараюсь, командир! — ответил пилот.

Действительно, он делал все, что мог. Но что можно ждать от парня, который не успел еще как следует освоить все кнопки и ручки винтокрылой машины? Руки пилота онемели от напряжения, и он смотрел на приборы, почти не моргая.

— Если все закончится хорошо, будешь награжден! — Амаду понимал, что от этого «зеленого» пилота сейчас зависело очень многое, если не все.

Больше всего командира волновало, почему так долго не объявлялись и куда подевались трое его подчиненных. По всем подсчетам, они уже должны были осмотреть все помещения и дать о себе знать. Амаду скрежетал зубами.

— Если они их не возьмут, то пусть лучше не возвращаются!

Прошло еще несколько минут. Напряжение возрастало. Вертолет висел в воздухе над площадкой нефтяного терминала. Командир посматривал вниз и приговаривал:

— Ну, давайте уже! Быстрее! Что же вы там возитесь?

Он понимал — что-то не складывадось. Хоть каким-то знаком они должны были уже оповестить его. Если не о поимке этих белых, то хотя бы о том, что происходит! Амаду заметно нервничал. Его желваки перекатывались под лоснящейся от пота черной кожей.

— Командир, у нас на борту с парнем что-то стало твориться неладное! — прокричал один из подчиненных.

— Ну что там еще, пропади оно все… — безразлично отреагировал Огиссе и нехотя посмотрел в сторону лежащего пацана.

Молоденький парнишка лет восемнадцати лежал на полу вертолета, сжавшись в позе эмбриона. Паренек тупо смотрел перед собой. По его щекам катились то ли слезы, то ли пот.

— У него наверняка боязнь высоты, командир! — громко сказал пилот и добавил: — У меня тоже такое было в первый раз полета. Тогда я еще с парашютом прыгал! Выбросили с борта — и болезнь как рукой сняло!

Пилот ухмыльнулся, вспоминая, как он впервые сел за рычаги вертолета. Ох, и натерпелся же он страху! Сейчас, конечно, все это выглядело смешно, но тогда ему было не до смеха.

— Пока машина летела, парень вел себя спокойно, — говорил оповестивший о заминке подчиненный. — А потом он как будто последний разум потерял.

— Это у него началось недавно! Стоило только вертолету неподвижно зависнуть в воздухе над водой, как он забился в угол. Мы пробовали его поднять, но он отбивался! — доложили, перебивая друг друга, остальные.

Огиссе слушал весь этот бред и наливался злобой. Вот уж повезло ему с этим сбродом! Мало того что неизвестно куда пропали три его лучших бойца, и он до сих пор ничего не знает о том, что же происходит на буровой, так еще вдобавок ко всему приходится нянчиться с боязливыми сосунками! Командир подошел к парнишке и прикрикнул:

— Почему ты лежишь в углу? Что случилось, вояка?

Парень что-то несвязно промычал в ответ. Амаду это окончательно вывело из себя:

— Встать немедленно, жалкий ублюдок! Приказываю быть наготове к несению службы перед Родиной, урод!

Молодой африканец дрожал всем телом. Подняв голову и умоляюще глядя на начальника, он выдавил из себя:

— Я не могу, я боюсь высоты! Почему мы так долго висим на одном месте? Я боюсь! Почему не летим?

Чернокожий солдатик сжался в комок, и Амаду понял, что вывести его из этого состояния можно только двумя способами — оставить его в покое или… Или наоборот — сделать как раз обратное. Второй способ Огиссе всегда нравился больше. Он применял в основном именно его, когда работал с подростками. Командир давно имел дело со всякими проявлениями страха. Он прекрасно изучил психологию тех, кто впервые оказывался в воздухе, кто впервые брал в руки оружие, кто впервые убивал.

Он подошел к скрючившемуся парню и, встав прямо над ним, широко расставив ноги, сказал, отчеканивая каждое слово:

— Встать! Встать, я сказал! Приготовиться к десантированию. Если через пять минут не будет никаких известий от наших боевых товарищей, то ты высаживаешься с двумя другими солдатами. Понял? Приготовиться!

Солдат посмотрел на своего начальника глазами-блюдцами.

— Нет, командир, я не могу! Только не это!

— Сможешь! Приготовить его к выбросу! — Амаду приказал двум другим подчиненным снарядить пацана всем необходимым и вывести из оцепенения.

— Я не могу! Прошу вас, командир, я не могу!

— Сможешь, если я тебе приказываю! Сможешь, гаденыш! А не хочешь, так заставим! Все ясно?

Огиссе нагнулся к нему и наотмашь ударил его своей ручищей плашмя по щеке. Как оказалось, своих сил он не рассчитал. Солдат потерял сознание.

— Вот дохляк! И с такими ничтожными мокрицами мне приходится иметь дело. За что я плачу вам деньги? Одеваю, обуваю, обеспечиваю всем необходимым!

Необходимым полевой командир называл в основном получение наркотиков и возможность этим одурманенным кайфом отморозкам грабить и издеваться над мирными жителями.

— А вы что смотрите? Откачайте его, — приказал он своим малолеткам.

Сидевшие рядом привели в чувство потерявшего сознание паренька. Тот, очнувшись, вздрогнул, безумно уставившись на своих «товарищей».