Долг грабежом красен - Михаил Серегин

Собрание закончилось полным раздором и разладом между отдельными группами акционеров.

Полунину не удалось уговорить Сатарова, который категорически протестовал против дополнительной эмиссии акций и привлечения новых акционеров. Решетов в гневе покинул собрание. Романенков полностью поддерживал Сатарова по всем вопросам. Веселовский в свою очередь выдвинул предположение, что Полунин по большому счету все же прав, говоря о том, что надо искать дополнительные источники финансирования завода. Об этом же заявил и Соловейчик, добавив при этом, что «Томотекс» является очень сильной финансовой группой, имеющей большое влияние в правительстве, и борьба с такой группировкой может обойтись серьезными потерями для только что вставшей на ноги компании «Аркада».

Однако Сатаров так обругал Веселовского, что тот замолчал и больше не брал слова. Соловейчик же благоразумно решил предоставить право говорить Полунину.

Однако разговор так и не получился, и стороны разошлись, крайне раздраженные друг другом.

Понимая, что ситуация среди акционеров не может долго находиться в таком подвешенном состоянии, Полунин сделал попытку перевести разговор в конструктивное русло.

Вечером он позвонил Сатарову и Решетову и предложил им встретиться еще раз через неделю, при этом пообещав выработать к этому времени устраивающий всех компромиссный вариант развития компании.

К радости Полунина, они оба согласились, дав понять, что у них будут встречные предложения.

* * *

Переговорив с Сатаровым и Решетовым, Полунин тут же позвонил Грише Соловейчику.

– Вот что, Гриша, все, что мы с тобой обсудили сегодня в плане подготовки компромиссного проекта, изложи на бумаге и завтра покажи мне. Через неделю будет еще одно собрание акционеров, на нем мы и озвучим наше предложение. Информацию храни в тайне, об этом, кроме нас двоих, не должен пока знать никто.

– Понял вас, Владимир Иванович, – ответил Григорий. – Только это очень трудная задача – найти решение, устраивающее всех. Кто-то все равно останется в проигрыше.

– А что, по-твоему, есть другой путь развития ситуации?

– Не знаю, – неопределенно заявил Григорий.

– Наверное, есть и другие пути, – вздохнул Полунин. – Но ты должен идти по тому, который я тебе указал, и не вздумай отклоняться. Мы обязаны провести дополнительную эмиссию акций потому, что нам нужны деньги, но при этом нельзя дать москвичам возможность значительно влиять на нашу компанию.

– Я все помню, Владимир Иванович, – заверил Соловейчик Полунина. – Все будет сделано как надо.

Полунин взялся было за недопитую чашку чаю, но с удивлением обнаружил: Анна, обычно не вникающая в деловые разговоры Полунина, на сей раз, сидя на противоположном конце стола, внимательно слушала, о чем он говорил по телефону.

– Что-нибудь случилось? – спросил он у жены.

– Это я тебя хочу спросить, – сказала она, внимательно глядя на Владимира. – Похоже, у вас назревают очередные проблемы.

Полунин пожал плечами и ответил:

– Большое дело – это большие проблемы, что здесь необычного?

Он с улыбкой посмотрел на жену и произнес:

– А тебя разве не учили родители, что подслушивать разговоры взрослых нехорошо?

– Я уже не маленькая девочка, – холодно ответила она. – К тому же эти твои дела касаются и меня.

– Каким образом? – удивленно спросил Полунин.

– Каждый раз, когда у вас возникают проблемы, наступают перемены и в моей жизни. Год назад, когда вы начали борьбу за этот чертов завод, я неделями не могла выходить из дома спокойно. При любых поездках в город меня сопровождал либо Антон, либо кто-нибудь из его людей. Тогда я беспокоилась за твою жизнь и твою безопасность. Теперь же к этому добавились переживания о безопасности моего сына и моей собственной. Не слишком ли дорогая цена за скачок в твоей карьере?

– Это не только мой, как ты выразилась, но и твой скачок, – ответил Полунин. – Если дела пойдут хорошо, мы станем очень богатыми людьми, купим дом за границей, сможем жить, ни в чем не нуждаясь. Антон сможет учиться за границей.

– А почему ты всегда говоришь обо мне и об Антоне? А ты что, не собираешься жить с нами? – задала встречный вопрос Анна.

– Ну и я, конечно, тоже, – слегка смутился Полунин. – Но ты же знаешь, что я должен работать, чтобы все это было, и я работаю.

– Да, ты действительно работаешь, – согласилась Анна. – Кому, как не мне, это знать. Я вижу тебя или рано утром, или поздно вечером. Так продолжается уже больше года, и вот опять у вас проблемы, и люди, с которыми ты связался, никак не могут договориться между собой. Другими словами, я скоро снова буду выходить в город в сопровожении Антона и его братвы.

Полунин бросил на жену быстрый взгляд исподлобья:

– По-моему, Антон из-за этого не огорчится. Насколько мне известно, он и без того немало времени проводит около тебя.

Анна пристально посмотрела на мужа и спросила:

– Ты что, ревнуешь меня к Синицыну?

– Нет, – ответил Полунин, – просто Антон с куда большей охотой сопровождает тебя в хозяйственных рейдах и прогулках, нежели занимается нашим совместным бизнесом.

– Антон – единственный человек, с которым я могу поговорить откровенно, – вступилась Анна. – Он понимает, как тяжело жить женщине с человеком, для которого работа важнее дома и семьи.

– Ну хватит, – резко оборвал ее Полунин. – Ты знала, за кого выходишь замуж, и жила со мной так все эти годы. Почему именно сейчас, когда у меня возникли трудности, которые требуют много времени и сил, ты начинаешь высказывать свои претензии?

– Потому, что именно сейчас у меня кончилось терпение, я устала от одиночества и мне горько понимать, что я не могу составить конкуренцию твоей работе, – после этих слов Анна решительно поднялась и выбежала из комнаты, закрывшись в своей спальне.

Полунин устало закурил и с грустью подумал: «Да… проблемы редко приходят ко мне поодиночке. Вот и сегодня навалилось все сразу. И в бизнесе не все гладко, а тут еще семейные неурядицы…»

* * *

Ранний летний рассвет уже наступил, когда в город по Московскому шоссе въехали две машины.

В белой «Волге» сидело четверо мужчин. Следом за ней, на расстоянии метров трехсот, ехал темно-серый фургон «Газель», управляемый лишь одним шофером и при этом до отказа набитый картонными коробками с импортными фруктами, преимущественно цитрусовыми и бананами.

В обеих машинах находились портативные рации, по которым пассажиры «Волги» и шофер «Газели» связывались между собой, корректируя скорость движения и предупреждая о возможных остановках на трассе.

В салоне «Волги» негромко звучала классическая музыка, которую с большим удовольствием слушал лишь один пассажир, тот, что сидел рядом с шофером.