Когда горит вода - Сергей Кулаков

Они многозначительно переглянулись.

– По какому делу, товарищ генерал? – тихо спросил Дубинин.

– По делу, которым занимается капитан Морозов, – сказал Слепцов.

В его негромком голосе чуткое ухо Дубинина без труда уловило страдание. Ну, еще бы. Дело повышенной значимости, из тех, что контролируются правительством и даже самим президентом. А тут – разгильдяй-агент, который того и гляди отчебучит в своей манере что-нибудь эдакое и покроет вечным позором отдел и, главное, самого начальника. Сорок лет безупречной службы, сложнейшие дела, высочайшие награды, и все может пойти прахом по вине какого-то неуправляемого индивида, возомнившего себя бог знает кем, хотя все, на что он способен, – это только дурно исполнять приказы. И ведь не заменишь его никем, делу дан ход, сроки поджимают, и остается лишь надеяться, что везучий сукин сын как-нибудь сумеет изловчиться и не подставит своего начальника, что называется, по-крупному. Хотя в глубине души генерал Слепцов был уверен, что ненавистный капитан денно и нощно о том лишь и мечтает. И даже вероятность того, что могут пострадать интересы Родины, не мешает ему умышлять недоброе против не дающего ему спуска шефа.

Дубинин, по опыту зная, что эту рану можно разбередить любым словом и даже жестом, строго молчал, дожидаясь продолжения разговора.

Профессионал в Слепцове победил наконец рефлексирующего пенсионера, и, побарабанив пальцами по столу, он сообщил следующее:

– Получены факты, подтверждающие наши самые худшие опасения. Профессор Брэксмар изобрел метод, позволяющий делать из морской воды горючее, аналогичное бензину.

Глаза Дубинина округлились.

– Да, подполковник, – кивнул Слепцов. – Работы идут уже на завершающей стадии. Еще полгода, и Вьетнам будет обладать установкой, которая кардинально изменит соотношение сил в мире. Причем Россия, как вы понимаете, окажется при этом в проигрыше.

– В большом проигрыше, товарищ генерал, – осмелился поправить шефа Дубинин.

– Верно, – согласился тот. – Наши нефтяные запасы станут просто ненужным балластом. Казна истощится за год, максимум, два. Катастрофа неминуема. Впереди – хаос. Нищета, революция, войны, внутренние и внешние. В общем, мало хорошего. Все это мы уже проходили, и не хотелось бы повторять это вновь.

Слепцов, пригнув стариковские плечи к столу, медленно перевел взгляд в окно. Его рука, лежащая на папке, чуть вздрагивала.

Жизненный опыт не такое уж благо, подумал Дубинин, глядя на своего грозного шефа, обуреваемого заботами самого высокого толка. С его помощью по большей части рисуются картины отнюдь не радужные, и порой куда лучше быть пустоголовым, не ведающим сомнений молодым шалопаем, нежели уважаемым, седовласым аксакалом, на плечах которого лежат судьбы мира. Вон как гнет, не разогнуться. И кто за это скажет спасибо? Да никто. Потому как никто никогда не узнает, что происходит за этими стенами…

Дубинин чуть нарушил свою великолепную осанку, подавшись плечом вперед и как бы предлагая таким образом свою поддержку. Шеф отвел глаза от окна, заметил его участливый взгляд, вздохнул.

– В общем, задание простое донельзя, – сказал он, придвигая папку Дубинину. – Найти пещеру и уничтожить аппарат. Документацию по возможности захватить. Не получится – уничтожить на месте. Я думаю, с этим у Морозова проблем не возникнет.

Слепцов едва заметно усмехнулся. Чего-чего, а умения работать быстро и жестко у Морозова не отнять. Можно сказать, это его конек. Вот пусть на нем и выезжает. И отдел заодно вывозит. И Родину, чего уж там.

– А что делать с профессором, товарищ генерал? – поинтересовался Дубинин, забирая папку.

– Профессор, безусловно, гений, – ответил Слепцов задумчиво. – Хорошо бы нам заполучить его. Но вряд ли он будет на нас работать. Поэтому…

Он сделал нетерпеливое движение пальцами, как бы закручивая невидимый шуруп.

– Ликвидировать, – перевел Дубинин этот жест недрогнувшим голосом.

– Совершенно верно, – блеснул очками Слепцов. – Оставлять его на свободе нельзя, ибо неизвестно, кто еще захочет воспользоваться его мозгами. Поэтому выход у нас один. Радикальный. Доведите этот приказ до Морозова. На выполнение у него одни сутки. Дальше в дело могут вмешаться американцы, и тогда положение сильно осложнится.

– Ясно, товарищ генерал. Разрешите идти?

– Идите, подполковник.

Дубинин, плотно держа папку у бедра, уже дошел до двери, когда Слепцов окликнул его.

– Да, товарищ генерал? – круто развернулся Дубинин.

– Передайте Морозову, что это, возможно, его самое главное задание, – поднявшись из-за стола, что в данной ситуации означало некую запредельную степень волнения, проговорил Слепцов.

– Понял, товарищ генерал, – кивнул Дубинин.

– Именно так и передайте: самое главное дело, – настойчиво повторил Слепцов как человек, который боится, что его не поймут.

– Хорошо, товарищ генерал, передам…

Слепцов хотел еще что-то сказать, но затем раздумал и тяжело опустился в кресло.

– Это все, подполковник. Выполняйте.