Я из тех, кто вернулся - Геннадий Васильев

Солдаты стали готовиться к опасному переходу с вечера. Дружно скрипели пружины снаряжаемых магазинов. С волчьим лязгом щелкали автоматные затворы. Шелестели липучки на бронежилетах. Богунов с улыбкой растирал щеки снегом.

– Жрать нечего, ребята, это плохая новость. Зато снега больше, чем нужно, это новость хорошая, – он с аппетитом лизнул снежный комок, зажмурился. – Вот оно – наше солдатское мороженое. Эй, Пантацид, беги-ка сюда.

Богунов махнул рукой санитару из медсанбата, которого зачислили в состав орловской роты в первый день операции.

– Где там твои поливитамины, которыми ты замучил добрых людей?

Санитар заворчал что-то неразборчивое и полез в свою здоровенную сумку. Вынул большую жестяную банку, потряс ее:

– Полная же совсем. Не жрете, паразиты. Вам Елена Сергеевна из санчасти специально дополнительный запас витаминов выделила. С полным уважением. А вы уклоняетесь. Зубы у всех шатаются от авитаминоза.

– Какого еще там аминоза! Я им пошатаюсь, – засмеялся Богунов и протянул руку за банкой. – Давай все сюда, Пантацид. Сейчас будем делать витаминное мороженое-драже. Потому что пустой снег жрать неинтересно. Только желудок обманывать. А вот так, смотри… И вкусно, и полезно.

Богунов взял полную горсть желтого драже и, высыпав в пригоршню холодного снега, слепил круглый запахший витаминами шар.

– Вот это солдатский пломбир. Ешь и радуйся, – оскалился Богунов. – Эх, братцы… С удовольствием залепил бы этим мороженым в морду тыловикам. Обленились, сволочи! Не могут паек доставить исхудавшим боевым волкам…

Сержант с аппетитом отхватил от мороженого кусок, затряс головой, зажмурил глаза:

– Наслаждение! Как на ялтинском пляже в разгар сезона.

Тут же потянулись к санитару другие солдаты, зашумели:

– Ну-ка, Пантацид, давай. Сыпь свою желтую смерть…

– Всем поровну, ребята, не толкайся…

– Эй, кому эскимо, глазурованное окопной грязью?.. Кому сливочное с орехами…

Слепил такое же мороженое неулыбающийся Осенев. Откусил, сморщился болезненно и зашелся тяжелым грудным кашлем.

Матиевский хлопнул его рукой по спине:

– Ты что давишься, Осень? Поперхнулся, что ли?

Осенев махнул рукой:

– Случайно… Не в то горло пошло.

Усилием воли он заставил кашель умолкнуть, бросил под ноги свое «мороженое», поспешно наступил на него сапогом. Никто не заметил, что на белоснежном шаре алело пятно крови.

А Богунов, слизав с ладоней последние капли, стряхнул с бронежилета упавшие комья снега, повернулся к друзьям:

– Ну что, пионеры, полетим через ущелье на перепончатых крылышках?

Из окопов понеслись соленые реплики:

– На саночках…

– На горных лыжах…

– На собственных задницах…

Орлов потер ладонью горячий лоб. Подошел к Богунову. Тот сворачивал скользкий, влажный от испарений плащ ОЗК. У каждого были эти широкие удобные резиновые плащи. Под ними спалось теплее и суше. И не только от дождя спасали они в непогоду. В сильный холод их можно было жечь вместо хвороста, поливая каплей солярки, и даже вскипятить на таком вонючем топливе чай в металлических фляжках.

Орлов пнул ногою плотный резиновый ком.

– Кто здесь помянул задницу?

Из окопа приподнялся покрасневший Матиевский:

– Я, товарищ лейтенант. Вырвалось…

– За то, что вырвалось, объявляю благодарность, – Орлов посмотрел в удивленное лицо Матиевского, – потому что спускаться мы будем действительно вышеназванным способом. – Показал в сторону ущелья: – Все видят вон ту горную складку?

Недалеко от окопов от самой вершины тянулась вниз горная балка, засыпанная снегом. Отвесная снежная полоса спускалась до самой реки.

– Зрение у всех в порядке, – Орлов удовлетворенно хмыкнул. – А про срамное место вспомнил один снайпер Матиевский. Или никто в детстве не катался с горок на дощечках, на картонках? У всех были деньги на финские лыжи? – усмехнулся: – Спускаться будем верхом на плащ-палатках и плащах от ОЗК. Весь спуск займет не больше пяти минут. Складка прикрыта с боков горной бахромой. Так что наш отход будет скрытным. Теперь понятно, за что Матиевскому объявлена благодарность?

Солдаты оживленно зашевелились.

– Ну, Матиевский, даешь! Нижнее место у тебя сегодня сработало!

– Береги его. Оно у тебя с благодарностью.

– Смотри, не простуди. А то еще кашлять начнет…