Волкодавам виза не нужна - Сергей Самаров

Практически все население городка жило раньше в частных домах. Только в центре стояли два десятка пятиэтажных панельных и кирпичных зданий. Там же находился какой-то ремзавод, некогда являвшийся градообразующим предприятием.

Его уже не существовало, как и самого городка. От пятиэтажек остались только пустые глазницы окон, черные дыры в стенах да проломленные крыши. Эти дома, в которых когда-то мечтали получить квартиры люди, походили на прогнившие черепа, выкопанные из могил.

Не лучше выглядел и частный сектор. Целыми остались только единичные строения.

Группа ехала по улице, которая когда-то как-то, наверное, называлась. Сейчас это уже не имело значения.

Хотя мирное население полностью эвакуироваться не смогло. Уехали в основном молодые, еще легкие на подъем, не обросшие имуществом и тяжелой собственностью, способные устроиться на новом месте и начать жизнь заново. То тут, то там среди развалин можно было увидеть старика или старуху, где-то на кого-то тонким визгливым голоском лаяла собака.

Значит, жизнь была и здесь. Она проходила большей частью в погребах, была униженной, постоянно висящей на волоске. Люди хотели надеяться, что все еще образуется, будет хорошо. Только приближение этого светлого завтра почему-то постоянно отодвигалось.

Волкодавы выехали на площадь. За ней располагалась заводская проходная, в которой уже давно никто не предъявлял пропуск, идя на работу.

– Укры уже поняли, что победить нас им не удастся, – сказал Стерх. – И тогда начали просто вредить. Из расчета на будущее. Чтобы нам жилось как можно хуже. Они стреляют по промышленным предприятиям. Раньше долбили по жилым кварталам и коммуникациям, надеясь, что народ возмутится и мы потеряем его поддержку. А получилось наоборот. Люди на них только озлобились. Даже старики к нам в ополчение просятся. С охотничьими ружьями приходят. Хотя мы уже, по сути дела, не ополчение, а регулярная армия Новороссии.

Позывной «Стерх» в понимании старшего лейтенанта Лесничего вообще как-то не вязался с Украиной. Сергей Ильич всегда думал, что стерх – это что-то сибирское или дальневосточное. Журавль, который обитает где-то в тех краях. А позывной никоим образом не должен быть привязан к какому-то конкретному месту или событию. Это обязательный закон конспирации.

Кстати, само слово «позывной» предполагает условное наименование для осуществления связи. В Новороссии с ней дело обстояло неважно. Коротковолновые радиостанции были далеко не у всех.

Стерх, кстати, таковую имел. Она торчала из верхнего кармана его разгрузочного жилета и помигивала тремя светодиодными лампочками, показывая, что командир батальона всегда остается на связи со своими подчиненными.

Волкодавы покинули машины, вслед за Стерхом прошли через заводскую проходную и сразу за ней свернули направо. Здесь стоял высокий модуль, сейчас наполовину разрушенный. С торца корпуса, собранного из утепленного профилированного стального листа, так называемого сэндвича, располагалось бетонное помещение с таким же перекрытием, сохранившимся вполне неплохо.

– Там опасной можно признать только угловую комнату, – объяснил Стерх. – В остальных только стекол нет, но фанерные листы уже должны были привезти. Я сразу распорядился, как только сообщение получил. Помимо этого есть еще простое кровельное железо. Тоже листами. Чтобы между фанерой вставлять. Не броня, но от осколка защитит. Ваши машины можете ставить рядом с корпусом или прямо в нем. Новые номера на ваши автомобили я привезу после обеда. Сейчас устраивайтесь и отдыхайте. Я видел у вас печку-буржуйку. Дров в округе можно найти много. Но топить рекомендую по ночам. Укры на дым могут стрелять. Когда вернется разведка, отправленная по вашему заданию, я сразу приду к вам вместе с командиром взвода. Что будет непонятно, он разъяснит. Тогда же привезу карту шахт. Я все архивы в управлении перерыл, чтобы ее найти.

Гости вошли в помещение, выделенное им под временную базу, осматривали его, прикидывали, что и как здесь можно разместить. Листы фанеры и оцинкованного кровельного железа уже лежали посреди самой большой комнаты.

– А мы тут хорошо устроимся, – сказал Лесничий. – В двух окнах даже стекла уцелели.

– Случайность. Везение.

– Может, и нам повезет. Начнем обустраиваться. Будем ждать данных.

Он вытащил смартфон, желая позвонить полковнику Селиверстову и доложить, что боевая группа прибыла в район дислокации, но вовремя вспомнил, что здесь не было устойчивой сотовой связи. А лишний раз пользоваться спутниковым телефоном Сергею не хотелось, потому что там разговор не кодируется. И вообще лучше звонить полковнику, когда группа уже полностью устроится.

Но Селиверстов оказался легок на помине и тут же позвонил сам на спутниковый аппарат.

– Слушаю вас, Георгий Игоревич, – отозвался Лесничий, избегая именования по званию.

– Есть для тебя новость, Сергей Ильич. Ты, помнится, расстраивался, что к вам не смог присоединиться Емельян Герасимович.

В действительности по этому поводу больше расстраивался сам полковник. Но Лесничий понял, что это только оборот речи, помогающий разъяснить суть дела.

– Да, он мог бы пригодиться.

– Отправляется к тебе. На дополнительном транспорте, выделенном для группы. Сказал, что сам найдет и приедет в расположение.

Лейтенант Емельян Герасимович Величко слыл одним из лучших снайперов спецназа ГРУ. Сергею хотелось надеяться, что за год заключения он не растерял своих профессиональных качеств.

– Спасибо за хорошую весть. Будем ждать его с нетерпением. Мы уже на месте, занимаемся обустройством. А что за транспорт, Георгий Игоревич?

– Сам увидишь. Мне лично такой не слишком по душе. Дали нам новинку для испытаний. Потом отзыв напишешь. Саму эту штуку можешь Стерху оставить, если ему понравится. За это с него тоже потребуется отзыв. Форму написания ты ему растолкуй. А я все объяснять по телефону не буду. Сам увидишь.

– Значит, будем испытывать.

– Хорошо. До связи.

– До связи, Георгий Игоревич.

Стерх дождался, пока старший лейтенант закончит разговор, потом спросил:

– А что у вас за автоматы? Ни разу таких не видел. – Он кивнул на оружие Иващенко, Кравченко и Суматохи, прислоненное к стене.

Это были пистолеты-пулеметы «ОЦ-69». У остальных, включая командира группы, имелись бесшумные автоматы «9А-91».

– Мы до вчерашнего дня тоже их не видели, – признался Иващенко, но таким авторитетным тоном, что его легко можно было бы принять за специалиста-испытателя новых вооружений. – Дали на проверку. Сорок пятый калибр – любимый американский стандарт. Утяжеленная пуля с достаточным останавливающим действием. Правда, скорость маловата, и хороший бронежилет она не пробьет. А магазин какой здоровенный! Четырехрядный, на сорок патронов. Но лично мне другое интересно. Я впервые встречаю гранатомет с глушителем. Горю желанием опробовать.