Алкоголик - Андрей Воронин

— Истину глаголешь, брат мой, — дьяконским басом пророкотал Чиж и скривился от внезапно толкнувшейся в затылок головной боли.

Водитель, верно истолковав его гримасу, хитро прищурился и тоном опытного провокатора предложил:

— Так может, пивка, товарищ майор?

— Ммм? — вопросительно промычал Чиж и уставился на водителя. Только теперь он почувствовал, до какой степени у него пересохло во рту. А уж в горле-то, в горле!.. — У тебя что же, и пиво есть?

— Обижаете, товарищ майор, — сказал водитель. — Не вы один по утрам болеете, другие тоже. А служебный автомобиль — это вроде реанимации на колесах. Для своих, конечно. Так открыть бутылочку? Правда, у меня всего одна осталась.

— Одна? — Чиж поморщился. — Ну, ты, реаниматор… Этим, братец ты мой, только во рту напакостишь, вот и вся реанимация.

— Подумаешь, проблема, — сказал водитель. Тон его Чижу не понравился: было в нем что-то плутоватое, лакейское. — Тут до магазина рукой подать. Четверть часа туда, столько же обратно… Это пешком. Если надо, я мигом сгоняю.

— Но-но, — сказал Чиж. — Ты на работе или где? Сгоняет он… А если ехать придется?

— Какое там ехать! Где это видано, чтобы сесть в засаду и через полчаса клиента дождаться! Нам тут до вечера куковать, не меньше. Да вы же сами говорили. А на всякий пожарный я вам ключик оставлю. Неужто вы с этим корытом не справитесь? А я бы заодно сигарет себе купил. И жрать охота так, что сил никаких нету. А, товарищ майор? Николай Гаврилович!

Чиж почесал переносицу, искоса посмотрел на водителя и тяжело вздохнул.

— Ох и змей же ты, — сказал он. — Ладно, шагай. Вот тебе деньги. Только лесом, понял? Не дай бог, на клиента сослепу набежишь… И быстро. Одна нога здесь, другая там. Стой!

Водитель, который уже наполовину выбрался из машины, замер в неудобной позе.

— Пиво отдай, — сказал ему Чиж.

Когда водитель скрылся, двигаясь с почти комичной осторожностью и нарочито оглядываясь по сторонам, Чиж усмехнулся, выбрался из машины и на всякий случай пересел за руль. Он не верил в то, что Абзац может появиться здесь до возвращения водителя, но рисковать не хотелось. В одной руке у майора была отданная ему запасливым водителем бутылка «Балтики», в другой табельный пистолет. Чижу не впервой было пользоваться пистолетом в качестве открывалки, и на этот раз он, как обычно, мастерски справился с задачей. Пиво зашипело, пенясь и выпирая из горлышка. Майор дал газу выйти и лишь после этого снял с бутылки жестяной колпачок.

Пиво, как и следовало ожидать, оказалось тепловатым, но в данный момент майор был уверен в том, что никогда в жизни ему не приходилось пробовать ничего вкуснее. Он пил мелкими, скупыми глотками, стараясь растянуть удовольствие, краем уха вслушивался в треск и хрипы, которые доносились из динамика рации, и от нечего делать следил за подъездной аллеей, что упиралась в ворота кондрашовской дачи.

Он думал об Абзаце, перебирая в уме многочисленные слухи и редкие крупицы фактов, которыми располагала столичная милиция. Согласно слухам, Абзац был волком-одиночкой, который всегда выбирал в пестром стаде соотечественников самых жирных, самых сильных и, как правило, самых грязных самцов. Ни одна из жертв, отправленных на тот свет киллером по прозвищу Абзац, не вызывала у Чижа ни сострадания, ни жалости. Эти люди топтали землю лишь по недосмотру Господа Бога, и, будь Чиж рядовым обывателем, он не видел бы ничего дурного в том, что кто-то взял на себя тяжелый и грязный труд исправить эту ошибку. К сожалению, Николай Гаврилович Чиж был не рядовым обывателем, а майором уголовного розыска, и деятельность Абзаца находилась в сфере его профессиональных интересов.

Кроме того, майор Чиж давно перестал верить сказкам о благородных разбойниках. По-русски «киллер» — это убийца. Душегуб, иначе говоря. Чтобы одного за другим, как мишени в тире, шлепать живых людей, нужен особый склад характера. Для киллера человеческая жизнь стоит ровно столько, сколько готов заплатить за нее заказчик. А моральные нормы — вещь весьма расплывчатая и нестойкая. Даже те, которые мы устанавливаем для себя сами. В один прекрасный день этот Абзац мог махнуть рукой на свои принципы, если они у него вообще имелись, а не были высосаны из пальца одуревшими от безделья и скверной кормежки постояльцами Матросской Тишины, и превратиться в обычного наемного стрелка, которому наплевать, кто у него на мушке, лишь бы деньги платили.

Чиж отхлебнул пива и через стекло посмотрел, сколько осталось в бутылке. Какого черта, сказал он себе. Какого черта я пытаюсь разграничить эти два понятия: обыкновенный убийца и убийца с какими-то там принципами? Убийца с принципами — это маньяк, что, по сути дела, еще хуже, чем обыкновенный мокрушник. Ну хорошо, допустим, что легенды не врут и этот тип убивает только мерзавцев — бандитов, воров, насильников, рэкетиров… Ну и что это меняет? Он не Бог, не судья и даже не прокурор. На каких основаниях он выносит и приводит в исполнение свои приговоры? Как он определяет, правду ему говорит заказчик, когда рассказывает, какой негодяй и мерзавец его враг, или вешает лапшу на уши с целью устранить конкурента? Тем более что заказчики все, как один, сами хороши… А если однажды он ошибется и шлепнет хорошего человека?

Он посмотрел на часы. Водитель, наверное, уже дошел до магазина, если не застрял где-нибудь по дороге. Как его зовут-то, а? А впрочем, на кой черт он мне сдался, этот доморощенный меломан с замашками вороватого лакея… Нельзя, конечно, так думать о людях, но что делать, если это правда? Он-то небось идет сейчас по обочине и думает: Чиж этот, дескать, ни хрена в музыке не понимает, только и знает, что водку с пивом жрать да «битлов» своих слушать… Алкаш он, думает, этот ваш майор Чиж, и ничего больше. Хроник. И ведь тоже прав: что есть, того не отнимешь. Можно сколько угодно хорохориться, но шила в мешке не утаишь, особенно от себя самого. Хотя от себя — оно, наверное, и легче. Тут главное что? Главное — решить, чего ты сам хочешь. Хочешь уважать — уважай. А не хочешь — кто ж тебя неволит? Вон их сколько, таких свободных людей, по ЛТП, по тюрьмам, по чердакам и подвалам…

Он снова посмотрел бутылку на просвет. Пива в ней осталось меньше половины. Чиж криво усмехнулся и сделал еще один глоток, совсем маленький.

Вот и решай. Взвесь все хорошенько, приди к очевидному выводу и брось пить. Как это? Да вот так! Брось — и все. А если не получается — излови Абзаца и доставь его Кондрашову — живого, а еще лучше мертвого. После чего можно брать под козырек, запевать строевую песню и, чеканя шаг, отправляться прямиком в центр Маршака, где за совершенно немыслимые бабки приводят в порядок таких, как ты. Да чего там — таких! Небось среди тех, у кого водятся деньжата, встречаются типы и покруче… Ты себе лечись, а Кондратов за тебя заплатит. Украдет где-нибудь и заплатит, ему не впервой.

«Дерьмо, — пренебрежительно сказал себе Чиж. — Загадочная русская душа. Если в сиденье твоего стула нет торчащего гвоздя, его непременно нужно туда забить, да так, чтобы острием кверху и длиной сантиметров десять, чтобы уж до самой кости, до кишок чтобы… Эх!»