Наперегонки со смертью - Андрей Воронин

— Нет, — дрожа от страха, все же твердо ответил хозяин «Пальмы», боясь поднять на своего мучителя глаза. — Нет у меня таких денег. А если бы и были — не дал бы. Вы — гады. Это беспредел…

— Ах так?! Ты покупать не хочешь? Так, наверное, у тебя у самого «Абсолют» есть? Да?.. Эй, Муха! — крикнул исполнительный директор через весь зал парням, топтавшимся у стойки бара. — Посмотри, у него в баре «Абсолют» есть?

Тот, которого окликнул Черный, перепрыгнул через стойку бара и, ударив пару раз кулаком в живот бармену, вставшему на пути, принялся шарить по зеркальным полкам. В многообразии разноцветных емкостей он быстро нашел прозрачные бутылки с тремя сортами знаменитой шведской водки и со вздохом сожаления начал сбрасывать их на пол.

— Чпок!.. Чпок!.. Чпок!..

Вскоре только груда битого стекла на полу напоминала про запас «Абсолюта» в баре ресторана «У пальмы».

— Черный, нету тут никакого «Абсолюта», пусть он нам не заливает! — радостно провизжал из-за стойки Муха, закончив работу.

— Ну вот видишь, Корявый! А ты у нас покупать не хочешь. Зря, я тебе скажу… Эй, Муха, в холодильнике еще посмотри, может, там найдется?

Муха подскочил к огромному холодильнику со стеклянной дверцей, заполненному рядами горизонтально уложенных бутылок, и буквально через несколько минут весь найденный здесь «Абсолют» постигла та же участь.

— Черный, и здесь нет!

Корявый сидел молча, то бледнея, то зеленея, взволнованно грыз ногти и с каждой новой разбитой бутылкой как будто съеживался, уменьшался в размерах, все глубже вжимая голову в плечи..

— Ай-ай, как нехорошо! — сетовал тем временем Черный, склонившись над своей жертвой. — Такой, казалось бы, почтенный человек, а самым крутым владельцем самого крутого ресторана не желает становиться… Наверное, тут что-то не так. Наверное, Корявый, ты свой «Абсолют» от меня прячешь. Да, дорогой? Признайся.

В ответ послышался только слабый стон — бедняга сидел, спрятав лицо в ладонях.

— Ребята, — кивнул Черный своим, — посмотрите-ка на складах. Может, там найдете?

Минут десять-пятнадцать в напряженной тишине ресторанного зала слышался беспрерывный звон разбиваемых бутылок, доносящийся откуда-то из подсобных помещений. Посетители молча сидели, оцепенев от страха. Никому и в голову не приходило во что-нибудь вмешиваться.

— Черный, да у него там вообще никакого спиртного нету, — доложил Шварц, появляясь в дверях кухни. Грохот разбиваемых бутылок наконец-то прекратился.

— Ты что? У нашего друга такая бедная на ассортимент контора? Корявый, последний раз тебе говорю — покупай, пока не поздно! — Черный уже вошел в раж и забавлялся от души, просто талантливо добивая свою жертву. — Муха, а в баре вообще что-нибудь есть?

Снова несколько минут в зале стоял звон разбиваемого стекла, сопровождаемый беспрерывными стонами хозяина заведения. Муха отрывался, как хотел, — швырял в стеклянные шкафы бутылками и стульями, расколачивал целые подносы рюмок, бокалов и фужеров, ногой старательно корежил кофейный автомат, отбил и положил себе в карман ручку от пивного крана.

— Черный, ничего нету! — доложил он, закончив с напарником погром и возвращаясь к остальным, утомленно вытирая со лба пот.

— Ну вот… — Черный, как отметил про себя Банда, был действительно прирожденным артистом — печаль и разочарование были в его голосе поистине неподдельными. — Корявый, ну что за ресторан у тебя? Людям даже выпить нечего, елки-палки. Чего молчишь? Как до жизни такой докатился, что даже мне налить не можешь?

Он с силой тряхнул Корявого за плечо. Несчастный владелец «Пальмы» обреченно молчал, и Банда почувствовал, что, видно, теперь уж хозяину раскуроченного заведения абсолютно все стало безразличным.

Заметил это и Черный. Он полностью добился своего — деморализовал и напугал противника, а к тому же нанес «Пальме» огромный материальный урон. Теперь работа его команды была закончена.

— Ты, Корявый, извини, но задерживаться больше мы не можем. Времени нет. Поедем уже, пожалуй… Ах да, чуть не забыл, я же тебе водку предлагал, — Черный, вытащив из коробки одну бутылку, поставил ее на стол перед хозяином ресторана, снова передавая чуть полегчавший ящик Банде. — Хоть ты и не купил у нас ничего и премия тебе вроде как не полагается, но вот это тебе. Подарок от нашей фирмы. Пей понемногу каждый день и вспоминай нас тихим благодарным словом, ведь мы так заботимся о тебе и о твоей конторе. Кстати, слышь. Корявый, а почему «У пальмы»? Где пальма-то твоя?

— А пошел бы ты… — начал хозяин, но договорить ему не позволил резкий удар в зубы, который мощно нанес Черный, коротко взмахнув рукой.

— Ты, сука, не хами. А то я добрый-добрый, а могу и клыки показать, понял? Ха-ха!

Он снова заржал, от души радуясь своей выходке.

— Пошли, ребята, здесь мы больше бизнеса не сделаем. Держи, Банда, водку поаккуратнее, мы ее дома выпьем. За нашу неудачную коммерческую сделку. Пошли…

Через несколько мгновений они уже исчезли на своих «девятках» в темноте московских улиц. И, конечно же, совершенно безнаказанно.

А Корявый в ту же ночь по «скорой» попал в больницу, разбитый инфарктом. Его ресторанный бизнес закончился надолго, если не навсегда…

* * *

Они вернулись в ресторан Виктора Алексеевича ближе к полуночи, встреченные при входе бурными аплодисментами и победными криками товарищей — ребят из различных «филиалов» довольно разветвленной сети «фирмы», и гуляли всю ночь, обильно накачиваясь водкой и шампанским.

Сначала Банде и кусок в горло не лез. Он в подробностях вспоминал каждую деталь их визита в ресторан «У пальмы», пытаясь разобраться, что же это все-таки было такое — защита от агрессии и справедливое возмездие? Или элементарное хулиганство? Обыкновенный примитивный рэкет? Бандитское нападение на чужую собственность?

В какой-то момент он вдруг ясно осознал, что стал нечаянным свидетелем и волею случая активным участником самой настоящей мафиозной разборки. Он читал раньше про такое в газетах — две организации не могут поделить между собой сферу и территорию влияния, и тогда начинается война — в ход идут все средства и все способы борьбы с конкурентами, вплоть до прямого физического уничтожения. И он. Банда, теперь волей-неволей тоже стал солдатом этой войны.

Но с каждой выпитой рюмкой его настроение улучшалось. Теперь Банда смотрел на события двух прошедших дней уже слегка под иным углом — с точки зрения мужской, а возможно, и мальчишеской логики. Разборка? Да, конечно, разборка! Но главное — кто первый начал?

Он вдруг решил, что это, как в детдоме, когда во двор школы класс выбегал драться против другого класса — люто, до крови. За что? Неважно! Важно, что надо было отстоять какие-то принципы, какие-то права, на которые покушались непрошенные чужаки. И это было свято.