Активная мишень - Сергей Москвин

– Товарищ полковник, – обратился он к Бондареву. – Вас генерал.

Бондарев кивнул и скрылся в кабине. Через несколько минут он вновь выбрался из машины и коротко приказал:

– Собирайтесь. Возвращаемся в Ханкалу.

– Товарищ капитан, а Рубеи с его снайпершей? Мы что же, позволим им уйти? – шепотом, чтобы не услышал полковник, обратился к Овчинникову Сверкунов.

Антону и самому хотелось узнать, когда начнется преследование скрывшихся террористов. Но, заметив, что после разговора с Угловым Бондарев заметно помрачнел, он решил не беспокоить его своими расспросами. Вместо ответа на вопрос Сверкунова Антон подхватил под мышки труп одного из боевиков и скомандовал Сверчку:

– Помоги.

Сверчок с готовностью распахнул задние двери автофургона и, помогая командиру, ухватил убитого террориста за ноги. Вместе они поднесли труп к «уазику», где уже находился Илья Загайнов. Увидев, что спецназовцы собираются грузить в машину трупы террористов, он возмущенно воскликнул:

– Вы что?! Я не поеду рядом с ними! – Загайнов с ужасом покосился на мертвого боевика и, готовый вот-вот впасть в истерику, закричал: – Сейчас же уберите это отсюда!

Кроме как в грузопассажирском отсеке везти тела террористов было негде, и Овчинников уже собирался резко ответить Загайнову. Но ситуацию разрядил Бондарев, предложив освобожденному заложнику пересесть на свое место в кабине. Загайнов оглянулся на единственное пассажирское сиденье в кабине «УАЗа», однако предпочел остаться в грузопассажирском отсеке, где в окружении спецназовцев чувствовал себя в большей безопасности. Даже когда Овчинников и Сверкунов погрузили в машину труп второго боевика, он не сказал ни слова, лишь подальше отодвинулся от уложенных на пол мертвых тел. Вслед за убитыми террористами «вымпеловцы» погрузили в грузопассажирский отсек «уазика» их оружие, после чего расселись сами. Убедившись, что Загайнов не собирается пересаживаться, Бондарев занял свое прежнее место в кабине, и машина тронулась.

Как только «УАЗ» выехал на трассу Шали – Грозный, Бондарев вызвал по рации прикрытие. И на ближайшем блокпосту к «УАЗу» присоединился бронетранспортер федеральных сил, а уже перед самой Ханкалой колонну догнал БТР с боевой группой майора Мокрушина, оставленный по требованию похитителей в селе Гехи.

В Ханкале Бондарев велел высадить его и Загайнова возле отдела контрразведки, а оставленному за старшего капитану Овчинникову приказал отвезти раненого в санчасть, а тела уничтоженных боевиков определить в морг. От тряски в машине у Хирурга вновь открылось кровотечение. По дороге снайпер несколько раз терял сознание, да и когда его привезли в санчасть, он находился в полубессознательном состоянии. Он настолько ослабел от потери крови и болевого шока, что уже не мог передвигаться самостоятельно, и из машины его пришлось выносить на руках. По той же причине поговорить с ним и даже просто пожелать скорейшего выздоровления у Овчинникова не получилось, и Антон дал себе слово, что обязательно навестит Хирурга в госпитале, когда тот придет в себя. Затем с вымотавшимся за день и от этого злым дежурным майором медицинской службы Овчинников поехал в морг, куда, до опознания и проведения прочих следственных действий, надлежало поместить трупы боевиков. Когда и с этой неприятной, но необходимой процедурой было покончено, Овчинников отпустил своих бойцов, приказав им возвращаться на аэродром, где в свободном ангаре разместились остальные «вымпеловцы», а сам вернулся к отделу контрразведки, чтобы доложить Бондареву о выполнении его приказания. Сделать это можно было и позже, но Антону не терпелось узнать, как и, главное, когда начнутся поиски скрывшихся в Чирийском ущелье террористов.

Перед входом в барак, где располагался отдел военной контрразведки, столпилось около десятка старших офицеров, среди которых Антон разглядел даже одного генерала. Проведенная «вымпеловцами» операция по освобождению зампреда Центризбиркома вызвала большой интерес у командования Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе. Антон решил, что пока представители командования осаждают его начальника вопросами, переговорить с Бондаревым вряд ли удастся, поэтому не стал входить вовнутрь, предпочтя дожидаться полковника снаружи.

Ожидание затянулось на два с лишним часа, но Антон твердо решил не уходить, не переговорив со своим начальником. Наконец через группу толпящихся у входа офицеров прорвался полковник Бондарев. Заметив стоящего в отдалении Овчинникова, он резко и, как показалось Антону, недовольно спросил:

– А ты чего здесь?!

– Товарищ полковник, ваше приказание исполнено, – четко, по уставу доложил Овчинников. – Хирург доставлен и помещен в санчасть.

Про перевезенные в морг трупы террористов он докладывать не стал, решив, что вместе с раненым товарищем кощунственно упоминать о бандитах.

После его ответа Бондарев явно смягчился и участливо поинтересовался состоянием получившего ранения снайпера:

– Ну и как он?

– Ослаб сильно. Сам идти не смог, пришлось на носилках нести, – честно признался Овчинников, после чего поспешил добавить: – Но он выздоровеет, не сомневайтесь! Я таких ребят знаю! Если слово дал, обязательно выздоровеет!

Бондарев кивнул в ответ, и Антон решился задать мучающий его вопрос:

– Товарищ полковник, а когда Рубеи и снайпершу, что Хирурга подстрелила, брать будем?

Лицо Бондарева вновь сделалось мрачным. Но Антон по опыту знал, что начальник никогда не скрывает от подчиненных правду, какой бы горькой она ни была. Бондарев сказал:

– Москва и наш директор, в частности, считают, что «Вымпел» выполнил свою задачу. Захваченный зампредседателя Центризбиркома освобожден, двое его похитителей уничтожены. А то, что Рубеи и Хундамовой удалось уйти, это уже не наша забота. По распоряжению директора, их дальнейшие розыски будут вестись силами временного управления ФСБ Чечни и местных органов внутренних дел.

– А мы, а нам?.. – растерянно пробормотал Овчинников.

– А нам передана устная благодарность директора за спасение жизни заложника и его приказ возвращаться на базу. Самолет за нами уже отправлен, так что утром вылетаем в Москву. Углов, правда, пытается добиться нашего участия в розысках Рубеи, но, думаю, это пустое дело. Раз операция признана успешной, то, согласно той же логике, нам в Чечне больше делать нечего.

Антон сглотнул подступивший к горлу комок. Он чувствовал себя предателем по отношению к Хирургу, которому обещал обезвредить ранившую его снайпершу, и по отношению к памяти друзей, погибших при розыске и задержании международного террориста, который вновь оказался на свободе.