Бандеровский схрон - Александр Тамоников

– Это кто тут пьяный отморозок! – возмутился Гныш. – Какие меры! Там наша земля, мы на ней хозяева, что хотим, то и делаем!

– Но ватникам это не объяснишь, – сказал Демид, пожал плечами и как-то напрягся. – Ты чего так занервничал, Касьян?

– А не проделать ли нам еще один заход к ватникам? – У Гныша заблестели глаза. – Учить надо козлов, чтобы не расслаблялись! Чтобы земля у них под ногами горела! Наши только спасибо скажут. – Касьян соорудил злобную гримасу. – Думаешь, я не смогу проехать? Да я тут каждый перелесок знаю. Пусть укрепляют свою границу. А мы на этот раз пролезем через Глуховку – она южнее. На трассу не сунемся, есть лесная дорога параллельно ей, через Охмелку, мимо Грозы.

– Снова на Войново? – спросил Рыло. – Ты в натуре отмороженный по самые гланды, Касьян. Тебя хоть самого-то пускают в твою голову?

– Снова на Войново. Да не переживай, я все обдумал. Они же не считают, что мы снова туда сунемся. Обогнем поселок и двинем в «Перекресток» на северной окраине. Там нас точно не ждут. А в «Перекрестке» – и жратвы, и бухла выше крыши. Совместим, так сказать, приятное с полезным. Машина при мне, оружие тоже. Ты пойми, дружище, нет у них людей, чтобы контролировать такой большой район. На границе сплошные дырки. Погоди-ка минутку. – Гныш выудил из-под койки сумку, извлек из нее потрепанную карту, развернул.

Демид напрягся, облизнул губы, но тоже как-то возбудился, задумался:

– Думаешь, опять в Войново?

– Туда, – подтвердил Гныш. – Повторно в ту же воронку. Адреналин, мать его. Помнишь, как БМД за нами гналась, палила, как ошпаренная? Вот она, жизнь! Да и бабла с бухлом, как ни крути, добыть надо. Без них мы пропадем. Бомбить на своей территории я не хочу, нарвемся когда-нибудь. А за рейды к ватникам все спишется, за меня руководство партии вступится. Да я там всех знаю!

– Идейка есть, – заявил Рыло.

– Излагай! – Гныш насторожился.

– Не надо в Войново ходить, мы же не полные дебилы.

– А куда?

– В Грозу.

– В Грозу? – Касьян сморщился. – Нет, приятель, не впечатляет. Что нам делать в Грозе? Там ни одного магазина, поживиться нечем. Двадцать дворов. Ватники там небогатые.

– Ага, ты это Петро Притупе скажи, – заявил Демид. – Есть у него в Грозе куркуль-родственник.

Парни с трудом, но дозвонились до Притупы.

– Ты где, Петро? – поинтересовался Гныш.

– У родителей на шее, – ответил похмельный собутыльник. – Террор у меня, достали на хрен. Поубиваю всех к такой-то матери.

– Живо ноги в руки и к Демиду. Ждем.

История умалчивает, где Петро добыл Гната Рваного, но прибыли они вместе. Рваный искрил, газовал, был согласен на любые приключения. Парню словно свисток в задницу вшили.

– Выкладывай, что за родственник у тебя в Грозе, – потребовал Гныш.

Петро поначалу тупил, не въезжал.

Когда до него дошло, он поразмыслил, оскалился и заявил:

– А что, в натуре это тема, хлопцы! Дядя Шамиль Бабек – ненавижу эту татарву! В Грозе живет старичок, лет шестьдесят ему, дом номер восемнадцать, если память не подводит.

– Ты охренел? – Касьян покрутил пальцем у виска. – Ты же хохол, откуда у тебя в родне татарин?

– Так уж сложилось, – ответил Петро. – Прадед по отцовской линии, каюсь, за Советы воевал, подобрал на войне беспризорника, домой привез, решили с жинкой усыновить. А когда отмыли, оказалось, что татарчонок. Ну, не выбрасывать же. Пожалели. Лучше бы сразу удавили! В общем, прижился гаденыш. Теперь он мне как бы дед двоюродный.

– И что, у твоего татарина подпольное казино? – осведомился Касьян.

– Нет. – Петро махнул рукой. – Ни казино, ни банка. Но деньжата точно есть, он пенсию почти не тратит. Мне отец про него рассказывал. Они виделись, когда Бабек сюда приезжал.

– Откуда у ватников пенсия?

– Да хитер этот татарин. Живет в Грозе, а прописан в Запорожье. Там за него мой дядька пенсию получает. Он ездит за ней, отстегивает небольшой процент. Старичье-то беспрепятственно через кордон пропускают. Мотайся хоть каждый день. На той неделе приезжал. Кормится с огорода, а бабки в чулок запихивает. Но главное, самогонщик он знатный. – Петро блаженно сощурился. – Сам почти не пьет, а продукт от вискаря не отличишь. На корнях, травах. Продает алкашам по окрестным селам, неплохой навар с этого имеет. Так что бухла наберем немерено и денежную кубышку вскроем. – Похоже, идея обнести родственника превращалась в навязчивую, Притупа разрумянился, глаза у него заблестели.

А что? Конкретная тема. Не потопаешь – не полопаешь. А риск, как известно, дело благородное.

– Что ж, – Касьян задумчиво уперся взглядом в карту. – Посты ватников мы объедем, если пойдем через Глуховку и Охмелку. – Гныш досадливо щелкнул пальцами. – Номера бы на тачке поменять, да где их взять? Ладно, они у нас грязью были заляпаны. Сепары их все равно не прочли.

– Думаешь, отдаст твой родственник свое кровное добро? – спросил Рыло.

– Отдаст, – сказал Петро. – А упрется, сами возьмем. Ненавижу этого барыгу, никакой он мне не родственник.

– Учти, если взбрыкнет, будем валить, – предупредил Касьян. – Не жалко родню?

– Мне-то что? – Петро даже в лице не изменился. – Сам завалю, если будет нужда. Такие родственники на хрен не нужны. Не любят его в нашей семье. Жадный он. Я еще в школе учился. Ездили мы в Грозу, упрашивал деда подарить мне велик, который тупо в сарае ржавел. Не дал, сука, зажал!

– Расстрелять козла! – заявил Рваный. – За такое точно прикончить! Наказать барыгу по всей строгости законов военного времени! Хлопцы, я готов, когда едем?

Они тронулись в путь в полночь, когда затихла приграничная жизнь. По проселкам ехали с зажженными фарами, а когда выбирались на дороги общего пользования, Гныш гасил огни. В полях он их тоже не включал, косился на ядовитую луну, что-то недовольно бурчал.

«Нива» застыла в лесополосе за кустарником. Мимо проехал патруль ополченцев. Пусть пока живут, их час придет чуть позже.

Касьян вывел машину на трассу и ударил по газам. Через полкилометра он съехал с асфальта.

«Нива» исправно покоряла колдобины, хотя по-хорошему стоило бы перед поездкой подремонтировать ее. В ходовой что-то клинило, стучало.

«Фигня, прорвемся! Если что, у ватников позаимствуем машину», – подумал Касьян.

До блокпоста они не доехали, ушли в поля, потом в лес. Там перекурили и двинулись дальше.

В начале второго «Нива» с погашенными огнями въехала в Грозу. По селу тоже не гуляли полуночники. Все окна темные, только собаки кое-где брехали. Машина медленно шла мимо темных заборов, парни всматривались в окна. Гныш приказал им разговаривать только шепотом. Земля, конечно, своя, но орать, пожалуй, не стоит.