Час бультерьера - Михаил Зайцев

– Вы что-то хотели?

– Да! Именно: что-то, – доверительно произнес инвалид, нависая над стеклянным прилавком. – Очень хотел. Подойдите поближе, будьте столь любезны.

Рыжий подошел, заглянул в лицо инвалиду, и с губ продавца сорвалось:

– Ой... А у вас кровь на лбу.

– Правда? – удивился инвалид, нагнулся к стеклу прилавка, глянул поверх оправы очков и на своем отражении в прозрачном стекле увидел капельки запекшейся крови над правой бровью.

Инвалид, конечно же, сразу сообразил, что лоб запачкался брызнувшей из ноздрей толстого выпивохи бурой мокротой, и сразу же придумал, чего соврать продавцу. Точнее – откорректировал ложь, придуманную в тот момент, когда он увидел вывеску компьютерного заведения:

– Мент, собака, в кровь лоб разбил! – Инвалид натянул лыжную шапочку до бровей, спрятал кровавую метку. – Представляешь, сынок, меня, ветерана-афганца, ментовской сержант наградил ударом по лбу за справедливое замечание. Я сделал ему замечание, дескать, нельзя так громко ругаться матом в общественном месте, а он мне в лоб, собака! – Рука в серой перчатке протянула рыжему продавцу мятую стодолларовую купюру. – Помоги мне, сынок! Бери-бери денюжку, не стесняйся. Ради торжества справедливости я последних денег не пожалею!

– За что деньги-то? – Продавец напрягся, отступил от прилавка на полшага. Дядька явно шизанутый, и черт его знает, чего от него ожидать.

– Сынок, есть у тебя в продаже диск с адресной базой данных? Ну, те, где по фамилии можно узнать адрес и телефон любого частного человека, зарегистрированного в Москве?

– Есть.

– Плачу сто баксов! Найди мне адрес известного правозащитника Альберта Адамовича Кораблева. И телефон! Позвоню Кораблеву, подъеду к нему, и вместе с правозащитником решим, как наказать мента за рукоприкладство!

– Мы доллары к оплате не принимаем, – промямлил продавец, искоса взглянув на отроков у прилавка.

Юные покупатели давно забыли о компьютерных играх, разинув рты, они с удовольствием слушали беседу рыжего торговца с хромым шизиком в разных перчатках.

– Плачу двести баксов! – Инвалид торопливо достал из внутреннего кармана полупальто еще одну мятую купюру. – Выдай мальчикам товара на двадцатник гринов за молчание о мелком нарушении финансовых законов и остальное возьмешь себе, сынок, за участие в судьбе покалеченного душманами в Кандагаре ветерана.

Инвалид несколько переигрывал, в чем отдавал себе отчет, но продолжал ломать комедию, оставаясь в гротесковом образе городского сумасшедшего, пока не вынудил-таки рыжего взять деньги.

Ошалевшая от счастья парочка отроков, получив на халяву ворох пиратских дисков, выпорхнула из «Виртуального Мира» в серый мирок московской окраины. Рыжий продавец повесил на дверь табличку «Перерыв 15 минут» и приступил к священнодействию с компьютерным оракулом.

Дисковод сглотнул нужный CD-блин, загрузил поисковую программу, рыжий набрал Ф.И.О. правозащитника, и оказалось, что Альбертов Адамовичей Кораблевых в столице прописано целых четверо.

Инвалид сделал уточнение – интересующий его сын Адама владеет автомобилем «Жигули» первой модели, о чем обмолвился, выступая по «Эху Москвы».

Рыжий сунул в дисковод пиратский CD с базой данных ГИБДД, помудровал с клавишами, выяснил, что «копейками» обладают до фига Кораблевых, но только у одного из них отчество Адамович. И прописан искомый Кораблев – вот повезло инвалиду! – в соседнем микрорайоне.

Рыжий загрузил третий по счету диск с картой Москвы, отстучал адрес А.А. Кораблева, владельца «Жигулей», номерной знак такой-то, на мониторе возникла карта микрорайона, в коем обитает правозащитник.

Инвалид ликовал – всего-то и делов, что проехать одну остановку на метро да поковылять минут десять до дома с дробным номером на бульваре с глупым названием.

И рыжий остался доволен – всего за четверть часа срубил сто восемьдесят баксов, когда еще приключится этакое везение?..

– Спасибо. – Покидая «Виртуальный Мир», инвалид замешкался у дверей. – Спасибо тебе, сынок Чубайс... Ай! Извини!! Извини старика! Ты напомнил мне знакомого рыжего мопса, вот я и оговорился. Извини еще раз за то, что обозвал тебя собачьей кличкой и... И, кстати! Ежели продолжишь доигрывать шахматную партию, от которой я тебя оторвал, учти – независимо от хода черных белой ладье должно «съесть» пешку и тем самым поставить мат негритянскому королю. Победа в партии однозначно за ку-клукс-кланом. Прощай, гроссмейстер! Удачи!

Самое забавное – шахматная программа при выходе из нее «засейфилась», то есть автоматически запомнила позицию на виртуальной доске, и, когда продавец вернулся к монитору, он действительно проиграл после хода белой ладьи и потери своей черной пешки.

Торговец пиратскими CD-дисками чесал рыжий затылок, глядя на монитор, где появилась надпись: «КОНЕЦ ИГРЫ», а инвалид в это время рассчитывался с продавщицей в подземном переходе к метро.

Инвалид купил в ларьке «Зоотовары» маленький, такой, чтоб поместился в кармане полупальто, пакетик с сухим собачьим кормом, тряпичный ошейник и поводок – веревку с карабином на одном конце и петлей для руки на другом.

Запихав поводок с ошейником в свободный карман, прижимая палку левым локтем к ребрам, инвалид сунул в щель турникета «Билет для проезда в метрополитене». Турникет пропустил хромого пассажира на станцию с аскетичным дизайном по моде конца восьмидесятых.

На следующей станции инвалид вышел.

Неполные десять минут, потраченные на ожидание метропоезда и проезд, он использовал для того, чтобы критически осмыслить детали наспех задуманной акции, и остался вполне доволен собой.

Когда рыжий компьютерщик загрузил карту-схему требуемого микрорайона, инвалид подметил около условного обозначения станции метро квадратик, обозначенный картографами, как «Продовольственный рынок», а когда хромал по подземному переходу и увидел ларек «Зоотовары», то подумал, что было бы неплохо заарканить одну из бродячих шавок, коих соблазнительные продовольственные запахи подобных рынков притягивают со всей округи. С собачкой на поводке можно прогуливаться у дома правозащитника, не привлекая к себе лишнего внимания. Обычное дело – хозяин выгуливает четвероногого друга.

Инвалиду повезло – выйдя на свежий воздух из духоты метро, он сразу же отыскал взглядом ничейную псину, лохматого голодного кобелька. Инвалид приманил песика сухим кормом, достал из кармана ошейник с поводком, припал возле радостно виляющей хвостиком собачки на колено здоровой ноги и ловко заарканил животное ошейником.

Он предусмотрительно не стал скармливать псу весь корм сразу. Хромая к месту акции, он периодически останавливался и подкармливал с руки сухими пахучими шариками своего лохматого невольника, не скупясь на ласковые слова. Песик жадно ел, прислушивался к интонациям в голосе человека и мало-помалу начинал к нему привыкать.

Альберт Адамович Кораблев с соратницей и супругой Зинаидой Яновной проживали в кооперативном доме, каковой ежели и отличался от типовых построек эпохи развитого социализма, так самую малость. Дом этот выстроили метрах в ста пятидесяти от улочки с односторонним движением. Полтораста свободных метров когда-то планировалось благоустроить, но грянула перестройка, и площадь осталась бесхозной. Расстояние от фасада кооператива до проезжей части напоминало скверное футбольное поле, бугристое и перечеркнутое извилистыми тропинками. По краям поля пролегли подъездные пути к кооперативному дому. Один из путей в прошлом году разрыли в связи с аварией теплотрассы, да так и не засыпали толком, оставив непроходимым. С прошлого года единственный подъезд к дому местные автомобилисты окрестили «Дорогой жизни». Короче говоря и мягко выражаясь, в весьма и весьма малопрестижном месте, хоть и в трехкомнатной квартире на двоих, проживала известная чета Кораблевых, что, впрочем, положительно сказывалось на имидже пожилых борцов за вселенскую справедливость.