«Волос ангела» - Василий Веденеев

* * *

Хорошо вышколенный лакей-официант, одетый в темно-зеленую, обшитую галуном ливрею, осторожно держа укутанную в салфетку темную бутылку, налил в высокие тонкие бокалы золотистого вина. Чиркнув спичкой, зажег свечи на столе — тускло замерцало старинное столовое серебро, желто-розовые блики легли на туго накрахмаленные салфетки, заискрилось, заиграло в неверном свете свечей содержимое бокалов.

Лакей поклонился и вышел, неслышно притворив за собой высокую тяжелую дверь. В кабинете повисла тишина.

Стыл за окнами шинельно-серый сумрак осеннего петроградского вечера, багрово тлели угли в большом камине. Двое людей, сидевшие за столом, молчали.

— Нуте-с, — первым нарушил молчание хозяин, полный, коротко стриженный, с жесткой щеткой рыжеватых усов под мясистым носом, — давайте выпьем со свиданьицем, как говорят в России. — Он поднял свой бокал на уровень глаз. — Вино хорошее, попробуйте, мой друг.

— Спасибо.

Гость — высокий худощавый светловолосый человек без особых примет — последовал его примеру.

— Дальше ухаживать за собой придется самим, — усмехнулся хозяин, — говорить будем только на русском. Вернее, говорить буду преимущественно я, а вам, мой друг, надлежит меня очень внимательно слушать. Как вино?

Гость одобрительно кивнул.

— Отведайте… — хозяин жестом истого хлебосола подвинул ближе к нему тарелки с закусками, — у меня хороший повар. Пожалуй, в моем возрасте ничто больше так не радует и не греет душу.

— Русские говорят, что до тридцати лет греет жена, после тридцати рюмка вина, а еще через тридцать лет и печка не согреет, — улыбнулся одними глазами гость.

— Прелестная поговорка. Я вижу, вы совсем обрусели. Это хорошо. Положите себе телятины… Вы знаете, графиня Магдалина Павловна Ностиц, урожденная Бутон, ярая противница Распутина, недавно рассказывала одному из наших людей, что в начале сентября в доме графини Палей состоялось некое собрание, на котором присутствовали Гучков, Сазонов и французский посол. Неплохая компания, правда?

— Ностиц — жена бывшего русского атташе во Франции? — отозвался гость.

— Да-да, та самая. Так вот, Гучков там весьма авторитетно заявил, что деятельно готовится переворот, причем с двух концов. Главная работа, по его словам, идет в армии: офицерство якобы на стороне великого князя Николая Николаевича. Этакие новоявленные заговорщики, — хозяин сдержанно посмеялся. — Но к ним примыкают представители московского дворянства, богатое купечество. Называли Высоцкого, Морозова, Попова. Желают нового конституционного монарха, то бишь Николая Николаевича, и… перемирия!

— Сазонов надеется при этом сохранить портфель министра иностранных дел?

— Видимо… — хозяин тщательно выбрал себе из резного ящичка, стоявшего на столе, сигару, не спеша обрезал ее кончик миниатюрной гильотинкой, прикурил от свечи, встал, подошел к камину, поворошил медной кочергой тлеющие угли. — Из армии мне доносят, что командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов в приватной беседе с командующим Северным фронтом генералом Рузским заявил: «Царь Николай — это последнее несчастье России»… Да, вот как теперь говорят о своем государе господа боевые генералы. А близкие ко двору люди утверждают, что царь действительно думает о сепаратном мире. Видимо, ему неспокойно. Июльско-сентябрьская сессия Думы потребовала положить конец произволу правительства, даже договорились до того, что надо привлекать к ответственности всех, как бы высоко они ни стояли! Главное — требуют широкого участия общественных сил в управлении государством, в работе правительства.

— Ну, это не якобинский клуб, — снова улыбнулся гость, — полагаю, их разгонят, и довольно скоро.

— Согласен, — быстро повернулся к нему хозяин, мерно ходивший по кабинету, — но обратите внимание: конституционные демократы, или кадеты, как их здесь называют, начали требовать власти! А это требуют власти крупная буржуазия и землевладельцы. Вот те, кто должен прийти на смену царю Николаю! Им никакие сепаратные договоры никогда и в голову не придут: для них война — способ как можно больше заработать. Поэтому нам, в интересах нашей империи, необходимо их всемерно поддержать. Война должна продолжаться! — жестко сказал он, стряхивая серый пепел с кончика сигары в камин. Помолчал немного, потом уточнил: — С царем Николаем или без него, но продолжаться! Кстати, в этом заинтересованы финансовые круги Англии и Франции. Я думаю, что и германские промышленники тоже.

Хозяин снова прошелся по кабинету. Толстый ковер глушил его шаги, мерно колыхалось пламя свечей, причудливая тень послушно бродила из угла в угол за хозяином роскошного кабинета.

Гость вытер губы салфеткой и, закурив папиросу, откинулся на спинку кресла — он ждал продолжения разговора. В том, что оно последует, не было сомнений — иначе его не пригласили бы сюда. Слишком многое связывало этих двух, столь не похожих внешне, людей, чтобы один не мог угадать следующего шага другого.

— Думаете о возможных изменениях? — гость примял в серебряной пепельнице недокуренную папиросу и тут же закурил новую. — Табак военного времени… — с извиняющейся улыбкой пояснил он в ответ на вопросительный взгляд хозяина, — какие-то палки, табачная пыль. Хотя это один из лучших сортов.

— Да… Так вот, об изменениях. Я не оракул и не берусь предсказать, как скоро они произойдут, но то, что они будут — несомненно! Сейчас создается тенденция к возникновению ситуации, когда все, кто может это сделать, будут стремиться реализовать свои возможности и попытаются взять власть: промышленники, военные, партии всех толков и направлений. В том числе и большевики. Да-да, большевики! Их тоже не надо сбрасывать со счетов, хотя я и ни на йоту не верю в реализацию их бредовых идей. Но пытаться они будут. Впрочем, большая политика вас должна сейчас занимать меньше всего.

«Вот оно, главное, — подумал гость, — сейчас будет ясно, что ожидает меня в будущем. Не зря же я уже столько лет торчу в России? Для чего-то меня берегли, не пуская до времени в дело».

— Как ваши отношения с так называемыми деловыми людьми петербургского дна? — неожиданно спросил хозяин. — Помнится, вы успешно завязывали в среде уголовного мира нужные связи?

— Не только… — гость налил себе вина. Не торопясь выпил, смакуя. Поставил пустой бокал. — Но я, признаться, не очень…

— Сейчас поймете, — хозяин подошел к столу и сел напротив своего гостя. — Нам нужно вызвать взрыв возмущения, показать неспособность власти твердо держать в руках правопорядок. Это будет один из ударов по сепаратному миру, который пока еще только возможен. Вы знаете, как сильна у русских вера в магическое действие чудотворных икон, насколько развито преклонение перед символами, особенно связанными с их историей? Найдите человека, который не побоится низвергнуть одну из святынь!

Гость удивленно поднял брови.

— Не понимаете… — хозяин снова вскочил и заходил по кабинету. — Знаете ли вы, что русские одержали крупную победу под Казанью во времена Ивана Грозного? Знаете. Очень хорошо. После этого они все храмы, построенные во славу русского оружия, стали называть казанскими и в них помещать чудотворные иконы Казанской Божьей Матери. Здесь, в Петербурге, тоже есть Казанский собор, в котором захоронен прах героев войны с Наполеоном: фельдмаршала Кутузова и Барклая-де-Толли. Если эта русская святыня будет оскорблена, то…