Малая: Жизнь после тебя - Алайна Салах

То, что Север, кажется, считает, что его советы что-то для меня значат, вызывает всплеск негодования, которое я маскирую издевательским смешком.

— А может мне лучше сразу из города уехать? Или сменить страну?

— Это лишнее. — Его голос остается серьезным. — По поводу района…Собственно те, в которые не стоит соваться — всего два.

— Я никуда не собираюсь съезжать, — чеканю я.

Он же понятия не имеет, чего мне стоило арендовать эту квартиру, и как сложно было к ней привыкнуть. Снова перевозить вещи, снова знакомиться с новой соседкой…. Нет уже. Ни за что.

— Тебе придется. — Тон Севера становится жестким и суровым. — Иначе те двое будут наведываться каждый день и ничем хорошим это не закончится. Твой район не подконтрольная мне территория. Понимаешь, о чем я?

У меня голова идет кругом. То есть мне не показалось, и те двое действительно пришли за мной? А притихли они потому, что заметили Севера? Что вообще все это значит?

— Работу тоже придется бросить, — продолжает он. — Вернее, найти что-то новое.

— Я не согласна…

— Слушай сюда. — Взгляд Севера хлещет меня по лицу. — С тех пор, как стало известно, что твой отец выходит на свободу, на тебя официально открыта охота. Я не могу сутками здесь торчать — дела имеются. Поэтому сегодня же собираешь вещи и до завтра переезжаешь. Все поняла?

— Папу освободят? — растерянно переспрашиваю я, глядя перед собой. — Но как? Ему же еще несколько лет сидеть оставалось.

— Так ты не в курсе? — Север оценивает мое лицо, словно желая удостовериться, что я не вру. — Прошение уже подписано. Выйдет примерно через месяц.

4

— Номер мой разблокируй, — долетает до меня в дверях подъезда. — Про вещи я серьезно — не тяни. Завтра пришлю машину.

Не будь я настолько ошарашена полученной информацией, помахала бы в воздухе средним пальцем.

И так, что мы имеем? Нависшая надо мной угроза стала реальнее, чем когда-либо, Север, кажется следил за мной и даже знает, где я живу, папа скоро окажется на свободе, но по какой-то причине решил об этом не уведомлять.

В свою съемную квартиру я захожу на ватных ногах. Бросаю сумку рядом с заляпанными грязью кроссовками Лейлы, и запираюсь в ванной. Нужно побыть немного с этим одной, в тишине.

Бух! Бух! Бух!

— Ты, че, пришла? — фальцетом раздается из-за двери. — Надолго там? Я в туалет хочу.

Я матерюсь сквозь зубы в сотый раз за день. Брань — лучшая альтернатива слезам.

— Подожди десять минут.

— Пять максимум! — предупреждает соседка. — Ссать хочу, пипец.

Если бы на момент поиска жилья я располагала большим количества времени и денег, я бы ни за что не согласилась на столь неряшливое и хамоватое соседство. Порой мне кажется, что Лейла сознательно издевается: то постирает мою белую футболку со своими черными джинсами, то заберет оба комплекта ключей, заперев меня в квартире, то в последний момент объявит, что не может внести свою часть денег за аренду. И это без учета того, что она в принципе не способна за собой убирать. Ее грязные вещи валяются всюду, и просьбы мусорить в пределах своей комнаты, остаются без внимания. Иногда хочется поведать ей о том, что она живет с дочерью зэка, и в любой момент может быть задушена подушкой. Пусть боится.

Переведя дух, я выхожу и обнаруживаю Лейлу в гостиной, пялящейся в ноутбук и грызущей семечки, очистки от которых валяются всюду. И нет, сама она ее не уберет.

— Туалет свободен.

— Перехотелось что-то, — отмахивается она, не поднимая глаз.

Я представляю, как стискиваю в ладонях ее шею и трясу. Да как можно быть такой тварью?!

Не замечая сгущающегося воздуха, Лейла продолжает беззаботно сплевывать кожуру мимо тарелки. Чтобы не спровоцировать очередной скандал, я заставляю себя пойти к себе, но застываю дверях спальни при звуке ее писклявого голоса.

— Мужик какой-то приходил, тебя спрашивал.

Едва успокоившийся пульс вновь пускается вскачь. Какой еще мужик? До сегодняшнего дня никто не знал, где я живу.

— Он представился? — хрипло переспрашиваю я, оборачиваясь.

— Не-а. — Лейла сосредоточенно ковыряется в зубах. — Ты платеж по кредиту не просрала? Выглядел он как коллектор. И на бультерьера похож.

Забежав в комнату, я с грохотом захлопываю за собой дверь. Не коллектор это, потому что у меня нет кредитов. Паника за секунды оккупирует каждый миллиметр тела. Адрес моего проживания знает Север, но едва ли Лейла, падкая на мужской пол, сравнила бы его с бультерьером. Женщины привыкли покупаться на его брутальную внешность и мальчишескую улыбку. Значит, это был кто-то еще. Возможно один из тех, кто приходил в кафе сегодня. Черт…

Трясущимися руками я распахиваю дверцы шкафа и начинаю лихорадочно сбрасывать вещи на пол. Охота на меня официально открыта, а значит оставаться в этой квартире действительно нельзя.

Дзынь!

Ну кто там еще? — бормочу я, заглядывая в телефонный экран.

«Надеюсь, ты начала собираться? Машина приедет в шесть утра».

Я перечитываю эти строки раз за разом, чувствуя как голова начинает плыть. Пусть номер Севера я наизусть не помню, но эти три восьмерки на конце сложно не узнать. Как он сумел мне написать, находясь в черном списке?

«Как ты это сделал? Я тебя не разблокировала».

«В курсе. Я снова попросил из вежливости. Вещи собираешь?»

Я машинально трогаю глаза. Мокрые. Когда же, мать вашу, все это закончится? Невозможно так жить. Не мечтая, не строя планы, забыв о радости. Жить лишь ради того, чтобы выжить.

«Это все из-за тебя. — Я с отчаянием вдавливаю пальцы в клавиатуру. — Моя жизнь превратилась в кошмар по твоей вине, так что прекращай прикидываться заботливым. Я собираю вещи, но не жди, что я буду благодарна. Я презираю тебя так же, как и полгода назад».

«Твоя жизнь была кошмаром задолго до меня, просто отложенным. Со временем мы снова подружимся. А пока не забудь — шесть утра».

«Мы не подружимся никогда. Меня от одного твоего имени тошнит»

Отшвырнув телефон, я принимаюсь с остервенением закидывать вещи с сумки. Одно хорошо — где бы я не ночевала завтра, там не будет Лейлы.

Дзынь!

«Никогда не говори никогда, малая. Ты же помнишь, какой я обаятельный». __ Вот сучоныш:)

5

Уснуть мне, кажется, так и не удается. Чудятся то дверной стук, то нависшая над кроватью тень. В итоге в пять утра я сижу полностью одетая и