Рейд в ад - Анатолий Гончар

«Разденьтесь, повернитесь, оденьтесь», — вот и все. Кстати, говорил он, этот осматривавший нас доктор, с акцентом. Прибалт? Возможно. Но ведь не спросишь же. Да и спросишь, что толку? Соврет, и не проверишь.

Написав что-то малоразборчивое на листке бумажки, доктор отправил меня в кабинет «собеседования». Там тоже не собирались тратить на меня много времени. А я-то ожидал увидеть хоть какой-то процесс отбора — с тестами, с написанием «диктантов». Вместо этого краткий формальный опрос и следом сунутые под нос, написанные на двух языках, документы. Я взял их и, отойдя к стоявшему там же дивану, принялся читать, а за стол к представителю работодателя подсел следующий «претендент».

«Ага, понятно, — я вовсе не удивился, прочитав первые строки контракта. — Значит, турагентство „Гранит“ заключает со мной „Ивановым, Петровым, Сидоровым“ договор о сотрудничестве… так, обязанности… проведение маркетинговых исследований за рубежом… так, так… это мне неинтересно, ага, вот оно… обязуется выплатить аванс в сумме девяноста трех тысяч… рублей. Ага, есть. Оплата посуточная, пять тысяч рублей в сутки, итого сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, итого получается пять тысяч баксов. Теперь дальше… в случае заболевания, травм и иного вреда здоровью, полученного при исполнении служебных обязанностей, фирма обязуется выплатить… компенсацию в размере от трех миллионов до девяти миллионов рублей в зависимости от тяжести полученного увечья или перенесенного заболевания. В случае смерти сотрудника денежная компенсация в размере пятнадцати миллионов рублей выплачивается родственникам погибшего, умершего».

Представив себе означенную сумму, как-то даже захотелось немножко умереть. Хоть какая-то польза от меня родным.

Откровенно говоря, во всей этой макулатуре меня с самого начала больше всего и интересовали цифры. Взглянув на них, я, в общем, остался доволен. Цифры впечатляли. Особо приятными показались выдаваемые на руки подъемные, приходившиеся сейчас как нельзя кстати. Раздумывать и дальше не имело смысла. Черканув роспись, я сгреб в карман свой экземпляр договора, получил причитающиеся мне денежки и неспешной походкой направился к выходу. Итак, на сегодняшний день у меня намечалась куча свободного времени. Рюкзак с минимальным запасом жизнеобеспечения, как-то: зубная паста, щетка, мыло, бритвенные принадлежности, одеколон, полотенце, двухсуточные запасы провианта, пара бутылок воды, аптечка со всякой ерундой типа йода, бинтов, лейкопластыря и прочее и прочее — был сложен и ждал готовности к выходу. Все остальное типа «инвентарь», равно как и трехразовое питание, согласно все тому же контракту, предоставлялось работодателем, а, следовательно, не к чему беспокоиться и тратить собственные деньги.

— Михалыч, — Эдик догнал меня уже на выходе.

— ??? — обернувшись, я вопросительно поднял подбородок.

— Ты это… — Эдик зыркнул в глубину комнат, — дома никому… про то, что вчера… не говори.

— Не буду, — я усмехнулся, вовремя он опомнился, если и предупреждать, то делать это следовало раньше.

— Ладно, до завтра, — он снова покосился за спину, словно опасался, что нас подслушивают.

— Бывай, — ткнув его кулаком в плечо, я вышел на лестничную площадку и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз по лестнице. Настроение было приподнятое.

«Ничего, мы еще повоюем, рано меня списывать. Может, в горы я и не потяну, но охранять колонну или что еще, вполне».

Возвращаться домой я не спешил, по пути перекусил в пиццерии, минут на десять заглянул в книжный магазин, выискивая новые книги понравившихся авторов Бикбаева, Осипенко, Загорцева, Корнева, но, к своему сожалению, не нашел и, ничего не купив, вышел под ласковые лучи теплого солнышка. Оставшиеся до вечера часы и весь следующий день я провел ровно — не поднимаясь с дивана и попеременно то читая книгу, то смотря телевизор.

— Мне пора, — это прозвучало совсем буднично, будто я не уезжал на три месяца черт-те знает куда, а отправлялся в магазин за хлебом. Собственно, сказал я это для самого себя — в квартире никого не было, супруга позвонила и сказала, что задержится на работе. — Да и ладно, — успокоил я сам себя, хотя слегка и досадуя, что она не появилась меня проводить. Но работа есть работа, и терять ее никому не хочется. Телефон я выключил и положил рядом с монитором компьютера. Надел рюкзак, сунул ноги в туфли. До свидания, мой уютный диван, впереди три месяца совсем другой жизни. Я захлопнул дверь, сунув в замочную скважину, два раза повернул ключ. Позвонил в соседнюю дверь, открыл сосед Виктор — болезненного вида худой мужик, но душа парень.

— Здорово, сосед, — он, как всегда, улыбался.

— Привет, моя появится — передай ключи, будь другом, — поздоровался и попросил я.

— А ты, что ли, опять куда собрался? — забирая связку, поинтересовался Виктор.

— Да на работу устроился, на вахту еду, на Север, — слегка приврал я.

— Я бы тоже поехал! — мечтательно проговорил Виктор, в глазах его мелькнула горечь.

— Ладно, бывай, мне надо спешить, — пора поторопиться, сомнительно, что меня стали бы ждать.

— Удачи! — донеслось до меня, когда я уже прыгал вниз по лестнице.

Каково же было мое удивление, когда, придя на условленное место встречи, я увидел стоявшего с рюкзаком Эдика. Собственно, поразило меня не само Эдиково явление, он-то вроде бы намекал, что мы еще пересечемся, а наличие у него за спиной солидного рюкзака.

— Ты что, в наши кураторы заделался? — спросил я вместо приветствия. — И до какой границы будешь нас сопровождать?

— Да я с вами, — Эдуард расплылся в широченной улыбке. — Я раньше тебя, еще неделю назад, контракт подписал.

Я крутанул пальцем у виска.

— И за каким тебе это надо? — спросил я, справедливо предполагая, что если пожил человек два года на гражданке и не похудел, то, значит, вполне устроился.

— Тебе одному, что ли, деньгу зашибать? — Эд отделался шуткой, видимо, не считая нужным раскрывать мотивы своего поступка. Не хочет — так не хочет. С другой стороны, чего ему не поехать? С Надюхой он развелся, детей нет, сам детдомовский, однокомнатная квартира, закрыл и поехал.

От нечего делать мы начали перемывать косточки общим знакомым. Время шло, и постепенно к месту сбора начали прибывать и остальные наемники. Первым прибыл Рудин. Темно-вишневое такси, резко тормознув, выплюнуло из своего нутра слегка поддатого коренастого парня в армейском камуфляжном свитере со спортивной сумкой в руках.

— Леха, — подойдя к нам, протянул руку коренастый.

— Эдуард, — в свою очередь представился Эдик.

— Михалыч, — поздоровался я. Называть меня по имени-отчеству все равно не будут, а представляться Коляном в моем возрасте как-то несолидно. А Леха, слегка пошатываясь, закурил, огляделся по сторонам, уперся взглядом в Эдика.

— Когда трогаем? — Рудин выпустил изо рта облако дыма.

— Ну, ты, брат, спросил, — Эдуард аж присвистнул. — Мы-то откуда знаем?