Комбат - Александр Тамоников

Комбат оживился:

– А это еще не факт. Смотри, Сергеич, взводный планирует к месту падения.

– Где?

– Ниже метров на сто.

– Так! Вижу! И кто это у нас?

– Потом разберемся. Вопрос, успеет ли офицер перехватить бойца? Должен успеть!

Руководитель прыжков достал носовой платок, протер вспотевшее вдруг лицо:

– Должен!

Покинувший борт «Ил-76» первым из своего взвода командир подразделения старший лейтенант Стрельцов внимательно следил за тем, как прыгали его подчиненные. Первое отделение пошло, второе. Все в штатном режиме, без сбоя. Но что это? Один из десантников начал раскрывать парашют, не выждав трех секунд. Купол вышел и, не наполнившись воздухом, стал гаснуть. В этой ситуации боец должен применить запасной парашют. Не медля, не пытаясь без толку держаться за стропы основного. Но он не открывает запаску. Стрельцов понял сразу: молодой солдат впал в панику. Не смог найти ни кольцо запасного парашюта, ни штыри аварийного его раскрытия. Мгновенно просчитал ситуацию. Солдат падает по условной линии, которая проходит метрах в сорока от него. Он уже ничего не сможет сделать. Так и воткнется в землю. Надо попытаться перехватить его. Приняв решение, офицер приступил к маневру. Стрельцов, перетягивая стропы, начал сближение с этой условной линией пока еще находившегося выше солдата. Лишь бы боец не врезался в его, взводного, купол. Стрельцов-то успеет раскрыть запасной, а вот солдату уже никто не поможет. Хотя, тот может и старшего лейтенанта утащить за собой, одна запаска двоих не выдержит. В смысле не обеспечит безопасного приземления. И тогда погибнут оба. Но в сторону мысли. Боец не врезался в купол взводного, прошел мимо, совсем рядом. И Стрельцов узнал бойца, несмотря на то что лицо его было перекошено до неузнаваемости. Кошин. Молодой. Он был не в себе еще до посадки. Боялся. Оставить бы его, но кто не боится в первый раз? Развернувшись и накренившись, Стрельцов левой рукой схватил стропу нераскрывшегося парашюта Кошина. Подтянул к себе, перехватил вторую. Теперь взводный крепко держал бойца. Скорость падения Стрельцова увеличилась, а Кошин, уже отрешившийся от всего, вновь почувствовал толчок, будто налетел на что-то в воздухе. Он поднял глаза вверх и увидел взводного, державшего стропы его парашюта. И от увиденного мгновенно пришел в себя. Стрельцов что-то крикнул, но его слова ушли вверх. Кошин тут же нашел и кольцо запасного парашюта, и штыри, но сейчас открывать свой запасной парашют было нельзя. Да и не имело смысла. Дмитрий взглянул вниз и увидел зеленое поле в каких-то десяти-пятнадцати метрах от себя. Не успев сгруппироваться, подготовиться к приземлению, он врезался в землю. Рядом с ним метрах в пяти упал командир взвода. Купола с шелестом легли рядом. Кошин попытался встать, но не смог, он не почувствовал левой ноги. Посмотрел на нее и увидел, как та неестественно вывернута в голени. И только после этого ощутил боль. Но что какая-то боль от перелома, когда он жив, на земле? Солдат лег на спину, повернувшись лицом к Стрельцову. Он был по-прежнему бледен. Взводный, подмигнув солдату, спросил:

– Ну как ты, Кошин?

– Нормально, вот нога только… сломана… а так… спасибо вам, товарищ старший…

Слова Дмитрия прервал приступ кашля, перешедшего в рвоту.

Стрельцов встал, почувствовал боль в левом боку. Потянулся. Кости вроде целы, иначе боль пробила бы тело. А коли кости целы, то мясо, как говорится, нарастет. Он посмотрел на солдата. Того выворачивали приступы рвоты; он сплевывал на землю желтовато-грязного цвета сгустки.

Подъехал санитарный «УАЗ». Над полем прошел, набирая высоту, третий «Ил-76». После происшествия с Кошиным десантирование сводного подразделения, находящегося на третьем борту, было отложено, и экипаж получил приказ возвращаться в Дягилево.

Из «УАЗа» выскочили медики, бросившиеся к Кошину. К взводному подошли руководитель прыжков, заместитель командира полка по воздушно-десантной подготовке и командир батальона. Голубятников спросил подчиненного:

– Как ты, Юра?

Старший лейтенант пожал плечами:

– Да в порядке вроде.

– Молодец! Благодарю за службу!

– Служу России!

Руководитель прыжков также поблагодарил офицера за спасение подчиненного и отошел к медикам.

Стрельцов спросил у комбата:

– Закурить не найдется, товарищ подполковник?

Голубятников протянул взводному пачку сигарет, зажигалку.

– Чего за бок-то держишься? Травму получил?

– Да вот о бугор ударился.

– Ребра-то целы?

– Целы. Ушиб сильный, но это ерунда, пройдет.

Вокруг начали собираться офицеры рот. Подошли ротные, которые прыгали последними и видели, как Стрельцов спасал молодого бойца. Макарьев похлопал взводного по плечу:

– Молодчик, Юра! И как ты успел среагировать на Кошина?! За какие-то доли секунды?

– И ты бы среагировал, окажись на моем месте.

– Не знаю, не знаю!

Комбат взглянул на командиров рот:

– А вам что, делать нечего? А ну, вперед, к личному составу! Через полчаса построение батальона и всех приданных подразделений. Парашют Кошина упаковать отдельно, не складывая. Пойдет на экспертизу. А наговориться в полку будет время.

Офицеры отошли. Вернулся руководитель прыжков.

Голубятников поинтересовался:

– Ну как там Кошин? Впрочем, пройду, сам посмотрю. С ним говорить можно?

– Можно, но сейчас не стоит. У пацана стресс. Да это и понятно. Первый прыжок – и такое!

– Ногу сильно сломал?

– В двух местах. Ступня и голень. Начмед сказал, переломы тяжелые, надо Кошина в госпиталь везти.

– Оставим его в Туле?

– Медики решат, в Туле оставлять или в Рязань возвращать. Главное, жив парень; правда, в десанте ему больше не служить, да и лечиться долго.

– Какой для него теперь может быть десант? – Голубятников хмыкнул. – После произошедшего он на парашют и смотреть не захочет.

– Как знать… Но его по травме списывать придется.

Руководитель полетов заметил, что Стрельцов держится за бок:

– А ты в порядке, Юра?

– Нормально!

– Ударился старлей о бугор, – объяснил комбат.

Ротмистров сказал, обращаясь к Стрельцову:

– Так пойди к медикам, пусть и тебя заодно осмотрят.

– Нечего у них делать. Говорю, у меня все нормально.

– Да? Ну смотри! А насчет причины нераскрытия парашюта, – руководитель полета повернулся к Голубятникову, – то ты оказался прав, Святослав! Рано рванул за кольцо Кошин. Считал быстро. Надо дополнительные занятия организовать, да еще раз молодняку объяснить, как вести счет!