Вражье логово - Александр Александрович Тамоников

– Вот так, представь себе. Не зря хоть сходил?

– Да как тебе сказать… Местные сплетни, конечно, собирать интересно, но утомительно. Да и ощущаешь себя при этом не в своей тарелке. Не знаю, как это тебе объяснить. В общем, у тебя это дело получается лучше и проще.

– Вот поэтому, Коля, лучше я буду туда ходить, – улыбнулся капитан. – Короче говоря, ничего интересного.

– Ну, можно и так сказать. Хотя нет. – Майор допил воду. – Кое-что в разговоре мелькнуло про Витю.

– Да? И что же?

– Попался один тип. С его слов, Витенька наш еще до войны был в одной банде. Орудовали в нескольких городах. Таких называют гастролерами. Работали по-крупному, но брали в основном квартиры граждан, у которых было чем поживиться. Так вот, кажется, в Ленинграде они нехилый шорох навели.

– С трупами, что ли?

– Угадал. После этого банда то ли где-то осела, то ли залегла на дно.

– Вот это уже интереснее. Хотя, как мне кажется, их компашку накрыли, а Витя чудесным образом сумел улизнуть от правосудия и осел здесь.

– Я об этом же подумал. И тот мужичок рассказал про банду и их дела, потому что видел Витю здесь.

– А сам он не из той банды?

– Нет. Как я понял, карманник. Но ты же знаешь, в любом городе уголовники друг дружку знают в лицо и по именам.

– Это верно. Значит, наш рыжий приятель не гнушался и на мокрое ходить. Но это меня даже не удивляет.

– А здесь, скорее всего, ему Пашенька намекнул, мол работаем без крови. И я больше чем уверен, что, если бы не Паша, Витя бы тогда, на складе, мог запросто убить сторожа.

– Ну, даже если та история с трупами – правда, не факт, что убивал лично Витя. Ибо не один был в банде. Тебе же без подробностей все это рассказали.

– Да, ты прав. – Коновалов опустился на стул. – А у тебя что интересного?

– А вот послушай.

И Рябцев довольно подробно поведал обо всем, что узнал от торговки Аниты и воришки Петера. Выслушав напарника, Николай помолчал, затем подошел к плите и поставил на нее чайник.

– А вот этот Антанас, Вася, – заметил он, – может быть очень полезен.

– Я тоже так считаю, – кивнул Василий. – Можно будет использовать Антанаса в своих целях. Правда, не знаю, согласится ли он делать что-то против Варнаса. Ты же мне сам говорил, что с предателями и стукачами у них разговор короткий.

– Я и не отказываюсь от своих слов. Но попробовать надо.

– Знать бы, где еще выловить этого Антанаса. Он же не напивается в городе четко по расписанию. Что Анька, что Петя видели его всего-то два или три раза.

– Но мы знаем все заведения, в которых можно напиться. И, учитывая, кто такой этот Антанас, в заведения типа «Лилии» он точно не пойдет. В солдатский кабак – тем более.

Капитан призадумался.

– Слушай, а может, он просто берет водку у торгашей и где-то напивается в одиночку?

– Ну, теоретически все возможно, – развел руками майор. – Может, даже ты и прав – где гарантия, что злачные места вроде той пивнушки или рюмочной милиция не пасет?

– Значит, надо караулить Антанаса где-то на улицах, – задумчиво произнес Рябцев.

– И в вечернее время, когда уже стемнело.

– Ну, Анька его разок видела засветло.

– Исключение из правила. Антанас, может, и пьяница, но явно не дурак, чтобы рисоваться на улицах средь бела дня, когда его не только милиция, но и патрули могут опознать и сцапать. Даже не обязательно за участие в банде Варнаса – за службу у немцев.

– Так-то да.

Закипела в чайнике вода. Василий заварил крепкий чай.

– Слушай, Вася… – Коновалов, уже порядком протрезвевший, помешивал сахар в стакане с чаем. – А может, Антанас у них в город в разведку ходит?

– И попутно напивается? – усмехнулся капитан.

– Одно другому не мешает. Нужные данные собирает по-трезвому, потом надерется, проспится и обратно к «братьям» идет.

– Сомнительно. Думаешь, так просто скрыть, что ты накануне пьянствовал до посинения? И где гарантия, что ты по пьяной лавочке не разболтал чего не надо?

– Втихаря бегает?

– Либо под предлогом, мол, пойду сестру навещу.

– Возможно. – При мысли о Руте на лицо Николая набежала тень, что не укрылось от напарника. – Тем более, как я понял, Антанас не каждый день ходит в город.

– Коля, – Рябцев посмотрел майору в глаза, – я понимаю, что это не слишком приятно, но тебе надо поговорить с Рутой. Вывести ее на разговор о брате. Я понимаю, что она не хочет об этом говорить…

– Знаю, Вася, знаю. Послезавтра я с ней увижусь. И попробую. Потому что ты прав: Антанаса надо использовать в своих целях. И уж точно не просто так бывший спортсмен и трезвенник начал пить.

– Тогда я попробую где-нибудь его на улицах выловить, – предложил Василий. – Не обязательно, что он появится завтра или послезавтра, но рано или поздно появится. Правда, я не знаю, как он выглядит…

– Попробуй позвать по имени. Даже если по-русски, поймет.

– Да, можно и так. И пьяниц здесь не так уж много.

– Уж не как в большом городе, – вздохнул напарник. – Ладно, давай чай допьем, и спать. Время позднее, а у нас еще завтра поход на почту с Витенькой и Пашенькой.

– И то правда, – согласился капитан.

8

Следующий день до вечера тянулся медленно и вяло. Поскольку офицерам вечером предстояло снова идти на дело с Витей и Пашей, они благоразумно решили не ходить по рынкам и питейным заведениям. Вместо этого они еще раз обсудили план дальнейших действий. Сошлись на том, что Коновалов поговорит с Рутой, а Рябцев попробует разыскать ее брата. Конечно, план использовать Антанаса был палкой о двух концах: бывший немецкий прислужник, а ныне бандит-партизан Томкус мог запросто отказаться, если бы офицеры ему предложили сдать своих «братьев». Но были и шансы, что он согласится. В пользу этого Николай привел аргумент, что у Антанаса случилось что-то такое, из-за чего бывший спортсмен и трезвенник начал прикладываться к бутылке. Василий разделял эти убеждения, однако высказал предположение, что здесь нужно действовать тонко и издалека, а не нахрапом и сразу.

– Само собой, – согласился майор. – Естественно, что, если мы встретим Антанаса, мы не станем прямо с порога предлагать ему сдать всю их развеселую шайку.

– Я бы сначала с ним поговорил о чем-нибудь другом, – заметил капитан, – и плавно подвел разговор к нужной теме. Единственное, о