Добро пожаловать в ад - Максим Гарин

— Поживем-увидим, может ты и прав…

Через час Комбата подбросили на машине к серому монолиту бывшего здания советского Госплана. В двери Думы он вошел уверенно. Не оборачиваясь к охране продемонстрировал свежий пропуск. Просторное фойе было залито светом. Широкая лестница, штучный паркет, облицованные мрамором колонны и стены. У кого-то брал интервью корреспондент с меткой ОРТ на микрофоне. Кто-то, усевшись в кресло, углубился в чтение толстой газеты с таблицами, отпечатанными бисерным шрифтом. Деловитой походкой проследовала куда-то женщина в черном брючном костюме — словно посол верительную грамоту, она несла единственный листок бумаги.

В пустой кабине абсолютно бесшумного лифта Рублев поднялся на четвертый этаж. Постучал в дверь с табличкой «Малофеев Олег Евгеньевич. Фракция ЛСПР». Ему открыл молодой человек с рыжими усиками и дымящейся чашкой кофе в руке. Мельком взглянул на пропуск.

— Понятно. Олег Евгеньевич сейчас на пленарном заседании, скоро освободится. Проблем внизу, с охраной не было?

— Нет, — коротко ответил Рублев.

— Проходите.

Комбат очутился в приемной, отделанной дубом и карельской березой. Секретарша считывала с экрана компьютера очередные сообщения, полученные по электронной почте. Оторвавшись на секунду, она приветствовала нового сотрудника ослепительной улыбкой.

Справа и слева от ее стола находились две двери.

Одна, плотно закрытая, очевидно, вела в кабинет Малофеева. Рублева пригласили пройти в другую. Смуглый бородач в черных лакированных туфлях и белых носках перебирал янтарные четки с мохнатой кисточкой. Он разговаривал по телефону и недовольно посмотрел на Рублева, Молодой человек успокоил его безмолвным жестом.

— Состав должен был прийти вчера, — раздраженно заявил в трубку бородач. — Пятьдесят цистерн. Я уже. плачу неустойку.

Комбат остановился возле окна. Совсем рядом, невидимые за громадой гостиницы «Москва», памятник Жукову, Красная площадь, Спасская башня. Самое сердце России. Живя в столице, Рублев редко, раз в год выбирался в центр. И обязательно выходил на эту площадь с голубыми елями, краснокирпичными стенами, золотыми луковицами, выглядывающими из-за кремлевской стены, непривычным трехцветным стягом. Чтобы еще раз дать себе отчет, во имя чего он проливал свою и чужую кровь в Кандагаре и Панджшерской долине, на Кавказе и Балканах.

Конечно, Россия везде Россия. И в степи, и в тайге, и в захолустном городишке. Но здесь все-таки средоточие, вершина, с которой просматривается огромная страна от Тихого океана до Черного моря.

— Где тормознули? — спросил бородач. — Совсем оборзел: бабки жрет, а составы мои держит. Передай этому шакалу, что я ему устрою хорошее ЧП.

Выругавшись на непонятном Рублеву языке, бородач швырнул трубку. Тут из приемной донесся энергичный звучный голос человека, привыкшего общаться с большой аудиторией, перекрикивать возмущенных оппонентов.

— Уже здесь? Отлично.

В комнате появился некто румяный, с зачесанными назад волосами, в ярком галстуке. Комбат безошибочно определил в нем хозяина кабинета.

— Здорово, — Малофеев протянул руку, одновременно осматривая гостя с ног до головы. — Говорят, на ваших там кто-то наехал в «Калахари»?

«С ходу проверяет, — подумал Рублев. — Стану ли болтать о делах шефа.»

— Я только что из командировки.

Депутат оценил уклончивый ответ.

— Погоди, дай развязаться с делами. Потом сядем с тобой и плотно поговорим.

Малофеев скинул пиджак и, пятерней пригладив волосы, обернулся к бородачу:

— Ну как?

— Паршиво. Мне второй пора отправлять, а первый застрял на подъезде к Твери.

— Это не просто так, голову дам на отсечение. Железнодорожникам пора пилюлю выписывать — хотят и нашим, и вашим. Пошли в кабинет.

Через пять минут бородач удалился в несколько более приподнятом настроении.

— Иваныч! — крикнул из кабинета Малофеев.

Первое, что бросилось Рублеву в глаза: огромный портрет партийного лидера либеральных социалистов.

Художник изобразил его на охоте в заснеженном зимнем лесу рядом с трофеем — подстреленным лосем с огромными ветвистыми рогами.

Пол устилал мягкий ковер, в углу отчетливо тикали массивные напольные часы с тускло поблескивающим маятником, в другом углу висела икона в серебряном окладе.

— Садись, Иваныч, потолкуем.

Откинувшись в кресле, Малофеев очищал лимон столовым ножом с красивой костяной ручкой. Кожура, завиваясь длинной спиралью, свешивалась почти до пола.

— Скажу откровенно, до сих пор я не брал на ответственную работу тех, кого лично не знал. Но для тебя решил сделать исключение. Во-первых, рекомендация твоего шефа для меня весит немало. Во-вторых, я дал поручение навести кое-какие справки. У нас тут, в Думе, сам понимаешь, возможностей хватает. Глазам не поверил — командир десантного батальона, три боевые награды. Да и в Боснии проявил себя молодцом. Давно я хотел заполучить такого человека.

Очистив лимон до конца он аккуратно разрезал его на четыре части. Одну немедленно отправил в рот.

— Угощайся. Если откажешься, тоже не обижусь.

Мало любителей. А я вот тащусь от лимонов. Говорят, кислотность то ли повышенная, то ли пониженная. Неохота вникать… На сегодняшний день меня прикрывают двое крутых ребят. Накачаны, натренированы, реакция дай Боже. Старшего нет — с головой, с опытом. Твоего предшественника я выкинул за чересчур большие амбиции. Незаменимых людей нет.

«Это мне напутствие на будущее», — оценил Комбат.

— На первый взгляд здесь тишь да гладь, — продолжал Малофеев. — Это только видимость, драчка не прекращается ни на минуту. Скажу тебе коротко: за каждым решением любого из комитетов, за каждым постановлением Думы маячат бабки. Даже если оно напрямую не связано с открытием финансирования, налогами или бюджетом. Деньги сидят между строк, знающий человек прочтет в каком-нибудь занудном параграфе указание на карман, в который они потекут.

Лимон Малофеев прикончил, даже не поморщившись. Вытер пальцы и губы платком.

— Здесь, в здании, по людям из пушек не палят.

Но Струеву уже присылали в кабинет посылочку по типу той, на которой подорвался Холодов. У Старосельского переворошили ночью все бумаги, пытались взломать сейф. Председателю нашего комитета по экономике пришлепнули снизу к столу генератор электромагнитных волн — как выходит на работу, начинается дикая головная боль. «Жучков» столько что веником можно выметать — лично я раз в неделю вызываю людей на профилактику. Ну, а за стенами Думы можно любых сюрпризов ждать.

Зазвонил телефон, Малофеев потянулся к трубке.

— Слушаю. Раскручиваем потихоньку. Вчера устроили пресс-конференцию журналистам с девятого канала. Они вчера вернулись с границы. Опросили там водителей — все в один голос подтвердили, что колонну обстреляли с российской стороны и пограничники ушли в погоню туда же. Мало того — ребята забрались в горы, сняли россыпи гильз на снегу, нашли отметины от взрывов ракет с «вертушки». Посмотрим, что теперь запоет наш доблестный генерал-майор… Да, будем дожимать обязательно. А как Таможенный комитет? Ясно — «мы люди маленькие, решайте наверху».