Разведка боем - Андрей Воронин

«Будь что будет», – решили Бубнов с Ильясом. Лежать в земле под чужой фамилией – это уж слишком. Капитан ВВС заслужил крест как у людей, с правильной надписью. И никакие соображения безопасности в этом деле перевесить не могут.

Яму быстро забросали землей. Ди Каприо попробовал рукой крест – стоит нормально, прочно. Настанет когда-нибудь день, чтобы они могли прийти сюда, не оглядываясь по сторонам, вспомнить товарища?

Сейчас-то помянуть непременно надо. Только сперва убраться подальше. Разбившись на пары, вернулись на станцию, в тот самый вагон, в котором уже пропутешествовали от Баламанова.

Солнце уже клонилось к закату, но света сквозь щели просачивалось достаточно, чтобы поровну разлить и закуску мимо рта не пронести.

– Пусть земля ему будет пухом.

– Вроде тех облаков… До облаков ему было рукой подать, правда майор?

Воскобойников кивнул, не поднимая глаз. Выпили раз, другой, третий. На душе не полегчало.

Чужим голосом Воскобойников стал вспоминать совместную с Семеном службу. Его мрачно слушали, потом Тарасов не выдержал.

– Кто-то нас закладывает, – веско произнес он, обведя всех своими маленькими василькового цвета глазами.

И умолк, предоставив майору право продолжать свой рассказ.

Воскобойников поперхнулся. Вдруг ясно почувствовал, что скорбь истаяла в товарном вагоне под напором иных, более насущных мыслей и чувств.

С первой чарки все думали об одном, но никто до сих пор не спешил начинать тягостную процедуру выяснений. Теперь шлюзы открылись.

– Без вариантов, – согласился с замкомполка Бубен, утирая толстые губы тыльной стороной лапищи. – Только вот кто?

– Вопрос, конечно, интересный.

– Один из нас? Если б кто-то вдруг исчез в последний момент, я бы еще понял. Но подставляться вместе со всеми…

– Обещали, значит, не тронуть.

– Ты поверишь, если тебе пообещают? Лично я – нет. Вспомни, что на рынке творилось, как пули от потолка рикошетили. Любого могло зацепить.

Спешили высказаться, перебивали друг друга.

Молчали только Глеб и неразговорчивый Николаич. Казалось бы, Сиверова меньше других должна была задеть гибель Семена, он даже не успел толком узнать неисправимого оптимиста. Но начало операции подсказывало дальнейший ее ход – быстро она не закончится и неизвестно кому из команды удастся выжить.

– Закладывает кто-то из нас, – настаивал Тарасов. – Каким макаром, пока не знаю.

– Кто, например? Давай уже начистоту.

Воскобойников тут же пожалел о сказанном.

Начнутся взаимные обвинения, и ничего хорошего из этого не выйдет. Странновато улыбнувшись, Тарас раскрыл было рот, но тут прозвучал характерный металлический звук: кто-то из работников станции начал положенный обход товарняка, простукивая колеса.

Обход начался с хвоста, поблизости от вагона с безбилетными пассажирами. Все умолкли, ожидая когда шаги по щебенке и отчетливое постукивание минуют их, уйдут вперед. Воскобойников почувствовал, как на залысинах выступила испарина, но вытирать пот не стал, чтоб не подумали, будто он нервничает больше других.

– Вон, Ильяс, – произнес, наконец Тарасов. – Для него мы все равно неверные, как ни крути.

– Тебя бы я не стал закладывать, – презрительно скривился рот молодого ингуша. – Сам бы с удовольствием придушил.

– Ну давай, вперед, – привстал Тарас, набычившись. – Отвечай за свои слова.

Ингуш метнулся вперед, но его перехватили, усадили на место.

– Так не пойдет, – постарался погасить страсти Воскобойников. – Если начнутся подозрения на пустом месте, мы сами друг друга сожрем на радость этим гадам.

– Я от своих слов не отказываюсь, – сопел замкомполка. – Тот же по сути народ, так же нас ненавидят… Он единственный кто мог бы взять настоящую гарантию. Чтобы на Коране поклялись.

А клятва неверному за клятву не считается.

Ильяс скрестил руки на груди, считая ниже своего достоинства оправдываться.

– Я никого не обвиняю, – Самойленко туже затянул свой черный платок. – Доказательств у меня нет. Но я раньше говорил и теперь говорю: нельзя было пускать к себе еще одного.

– Ты про Глеба? – вытаращил глаза Бубен. – Да вы чего, мужики совсем уже охренели?

Человек троих уложил у меня на глазах. Может, и еще кого оприходовал, я не видел. Да если б не Глеб, одним Семеном не обошлось бы. Вообще неизвестно чем бы кончилось.

– Не хочу спорить. Я сказал свое мнение.

– Может, разбежимся в разные стороны? – предложил Витек. – Чем косо смотреть друг на друга…

– Может, так и лучше, – задумчиво произнес спецназовец. – Всему свое время. Время собираться вместе и время расходиться по одному.

– Как тогда с Кормильцем быть? Сейчас мужик разом на всех переводит бабки. Сумеет он их раскинуть по восьми адресам?

– Стоп! – встрепенулся вдруг отставной майор ВВС. – Как же я сразу не сообразил?

– Что еще?

– На рынке, за день до заварухи. Звонил Кормильцеву. Мы с Ильясом как раз дежурили ночью. Я вышел отлить, постоял немного в коридоре.

Слышу, внизу кто-то со сторожем разговаривает, пьяный в дымину. Мол, тут, в ста метрах, въехал на улице в столб. Стукнулся не сильно, но передок помял, надо бы машину отбуксировать. Хотя бы сюда, на рынок. Сторож сказал, что сам помочь ничем не может, посоветовал подняться на второй этаж – там есть люди, авось согласятся взять на прицеп. Думаю, сейчас к нам придет стучаться, всех взбудоражит. Лучше на полпути перехватить. Показал мужику куда стучаться. Говорю, дальше, по коридору смысла нет. Сам вернулся обратно, запер дверь.

– Давай короче, чего ты здесь лабуду развел?

– А тебе сходить на следующей? Не бери в голову, майор.

– Слышу, он кого-то добудился. Но толку нет – послали подальше. Стал по мобильнику звонить, потом слинял куда-то.

– Я тоже слышал, – подтвердил Ильяс.

– Потом я еще раз выглянул, – продолжил летчик.

– Не сиделось, блин, на месте, – негромко прокомментировал Самойленко.

– Смотрю, мобильник на подоконнике. Забыл, чудак. Дай, думаю, позвоню спонсору, тем более что разговор как раз заходил про наши стесненные обстоятельства.

– А ты в курсе, что такие вещицы взрываются в руках? – спросил спецназовец.

– Видел бы ты хозяина. Уж я как-нибудь могу различить натурально пьяного от хорошего актера… Взял я трубку, набрал номер, но Кормильцев свой сотовый отключил. Ну, думаю, ладно – в другой раз. И мобильник оставил, не люблю подбирать чужое добро.