Черное правосудие - Владимир Колычев

Борода не спал всю ночь. Болели отбитые яйца. А еще он не мог есть. Жевать было больно. Да-а, дела. И все из-за какого-то женоподобного пацана. Крепким того красавчика никак не назовешь, а надо ж, так врезал! Ладно, как-нибудь переживем. И не на такое нарывался.

С начала девяностых Борода занимался порношоу-бизнесом. Девок отвязных подбирал, которым все нипочем. Некоторых цеплял на крючок шантажом. Натали тому пример. С мужиками проблем не было. И бабу поиметь, и сто баксов еще за это получить – ну какой дурак от такого откажется? Хотя находились дураки. В России он свою продукцию не распространял. Можно нажить крупные неприятности. На Запад работал. Сумел наладить сбыт, в последнее время чисто на заказы работает и неплохие бабки имеет. Квартиры снимает дорогие, с шиком их обставляет. С техникой никаких проблем. И актрис хватает. Даже под собак, есть такие твари, ложатся. Все, как говорится, о’кей. Только бы с ментами встреч избежать. Но пока бог миловал.

К утру боль в паху утихла, скулы перестали болеть. Настроение поднялось. Борода прошел на кухню, налил рюмку водки, выпил, наскоро закусил. Стало еще лучше. Он снова потянулся к бутылке. И тут звонок в дверь.

Кого там черт принес? Рано еще, восьми нет. Сегодня даже съемок не будет, вчера закончили. Перерыв на неделю, но раз пришли, надо открывать.

Он направился к входной двери. Посмотрел в «глазок». Натали. Стоит, улыбается. Может, самому ее сегодня трахнуть? Давненько он ее уже не имел. Все другие да другие.

Борода открыл дверь, но Натали уже куда-то исчезла. Вместо нее вчерашний красавчик брюнет. Стоит, мило так улыбается. Глаза у него – обалдеть. Может, он передумал? На съемки потянуло?

– Пошел ты! – грубо цыкнул на него Борода.

Пусть убирается. Хрен ему, а не съемки!

Дверь он закрыть не успел. Брюнет выставил ногу вперед и зарядил ему в пах. Снова адская боль! Борода застонал, согнулся в три погибели и тут же отлетел в глубь коридора. В квартиру входили брюнет и еще один тип – косая сажень в плечах. Дверь за ними закрыла Натали.

– Ну че, чертила? – спросил Бороду крепыш, ухватил «режиссера» за чуб и задрал ему голову вверх. – Гони кассеты!

– Какие кассеты? – задыхаясь от боли и унижения, спросил Борова.

– А такие! Натали видишь?

– Ну?

– И я хочу ее увидеть. Только голую. Как она там с чуваками харится. Я ее брат. На сеструху поглядеть хочу.

– А-а…

На Натали у него был компромат на двух кассетах. Только он его не отдаст. Он еще покажет этой сучке!

– Нет у меня ничего.

– А если еще раз по яйцам? – очень вежливо спросил крепыш.

Бороде стало не по себе.

– Ладно, отдам.

– Умница!

Он отдал незваным гостям обе кассеты. Только они не торопились уходить. Сначала устроили в квартире погром. Перебили все камеры и осветительные приборы в комнате-студии. Затем и по нему ногами и кулаками прошлись. Хорошо хоть по причинным местам больше не били.

– Слушай сюда, урод, – сказал брюнет. – Если ты не оставишь Натали в покое, мы вернемся.

А вот этого не надо. Все, он оставляет Натали в покое. Только идите вы все.

И они все ушли. Но не туда, куда их послал Борода.

Наконец-то она избавилась от Бороды. Каким героем он всегда выставлял себя перед ней! А как в переплет попал, стал тряпкой. Как миленький кассеты отдал. Если что и оставил, никому не покажет. На всю жизнь урок запомнит. Все-таки классные они пацаны, Максим и Толик.

Вроде и крутые на вид, но не похожи на бандитов. Есть в них человеческое, хотя, по сути, бандитским ремеслом занимаются. Долги возвращают, за бабки разговоры «задушевные» ведут. И ее подставили. Через нее у Верещагина долг чей-то вышибли. С фантазией сработали. Только куда ей деваться после их фантазерства?..

Деньги у Натали были. Почти десять тысяч долларов. Да еще в счет морального ущерба пять штук получила. Были и драгоценности: сережки золотые с камушками, перстни, цепочки, браслеты. Шубка норковая. Машина. Мебель, которая в квартире осталась, принадлежит Верещагину. Так что не слишком много она потеряла. Найдет себе другого любовника. Москва большая, вряд ли ее пути снова пересекутся с Колей. А если и пересекутся, что с того? В чем она перед ним виновна? Ни в чем. Кроме того, что изменила ему. Предавать она его не предавала. Ее усыпили, нет в этом ее вины.

Максим и Толик сделали свое дело да исчезли. Поминай как звали. Обратно на старую квартиру возвращаться не велели. Ей же худо будет. Она с ними полностью согласилась и даже новую квартирку для себя присмотрела. Триста баксов в месяц. Кое-какая мебель. Только гардероба нет. На старом месте гардероб остался. Ее начала душить жадность. Надо бы съездить на прежнюю квартиру, забрать шмотки. Их много. И съездила.

Натали вошла в квартиру. Тишина. Никого нет. Собрать вещи, а потом исчезнуть. Что может быть проще? Но в комнате в кресле сидит какой-то человек. Сидит тихо, не шелохнется, только взгляд свой тяжелый вдолбил в нее. И усмешка такая ехидная. Явилась, мол, не запылилась. Ее как током пронзило. Бегом к дверям, ан нет, уже поздно. В дверях стоит еще один. Здоровый как бык, стрижка «ежиком», спортивный костюм, кожаная куртка. Стоит, лицо кривит. Стопроцентный бандит.

Все, дверцы в ловушке захлопнулись.

Натали не хватали за руки, никуда не тащили. Но разве это обязательно?.. Она обреченно склонила голову на грудь, тяжело вздохнула и поплелась в гостиную. Села в кресло. Бандит достал трубку сотового телефона и набрал номер. Спросил какого-то Кучера. Натали вдруг стало холодно.

Юра Кучеров уже пять лет назад разменял четвертый десяток. Весьма почтенный возраст для бандита. Не всякий так долго живет, а он все еще жив. Все потому, что не жадный. Всего пятнадцать пацанов у него в команде. Но и территория не ахти какая. На большее он и не зарится. Вся Москва уже давно поделена. Раззявишь роток на чужой кузовок, вмиг зубов недосчитаешься. И пулю в череп еще вдобавок получишь.

Чужого ему не надо. Но и своего он не отдаст. Небольшой оптовый рынок в его владениях, три торговых ряда из ларей. Бензоколонку контролирует, и еще клуб ночной на его территории. Крепко он хозяина в оборот взял. Чуть ли не совладельцем заведения числится. Как-никак за процент «крышей» «кроет». Что и говорить, Верещагин самый крупный бриллиант в его скромном ожерелье. Его нужно беречь. И он бережет. По-своему.

На пятьдесят кусков нагрели Верещагина. Киллер его какой-то на пушку взял. Мол, гони бабки, если жить хочешь. Он, дурак, и раскололся. Хорошо, сразу позвонил ему, Кучеру. Он в два счета во всем разобрался.

Взял трех пацанов и с ними приехал на квартиру, где все произошло. Так и есть, никаких трупов. Даже следов убийства нет. И телки нет. Тут и голову ломать не надо – инсценировка чистой воды. Наколола своего полюбовничка Натали, сука хренова. Разыграла спектакль, на мякине провела Верещагина и смылась с его бабками. Хорям своим ну половину пусть отдаст, и то в наваре.