Приказано совершить подвиг - Александр Тамоников

– Ну, что там, на улице?

– Да ни хрена, все спокойно.

– Ты внимательней смотри, а я, пожалуй, вздремну. Вот докурю сигарету и вздремну…

– Погоди, Жора, – прервал его Семенюк, наблюдавший за зоной поста через ночной прицел, кажись, у забора МВД какое-то движение.

– Так движение или духи? – переспросил Дронин.

– Духи, теперь вижу.

– Чего делают?

– Идут к нам.

– Чего?!

– К поликлинике, говорю, приближаются. Идут тихо, один метрах в пяти от другого.

– Ты серьезно?

– Да куда уж серьезней. – И ни с того ни с сего Семенюк крикнул в темноту двора: – Стой, кто идет?

– Ты чего орешь, придурок?

Дронин вскочил, и в это время один из боевиков, приближавшихся к поликлинике, поднял на плечо гранатомет и выстрелил. Граната ударила в стену. Посыпалась штукатурка.

– Огонь! – крикнул Дронин, подскочив к окну.

Семенюк дал очередь; сориентировавшись, открыл огонь и Дронин. Чеченцы в ответ обстреляли здание и убежали за ворота ограждения, разделяющего территории МВД и ДГБ.

– Ты совсем нюх потерял, придурок? – повернулся к Семенюку Дронин. – Тебе на инструктаже взводный что говорил?

– А че я-то? Если духи…

– Духи, урод… будут тебе сейчас духи. Кто ж так орет, ты что, в обычном карауле?

В проеме двери появился командир роты, капитан Соколенко.

– Что произошло?

– Да вот, товарищ капитан, рядовой Семенюк обнаружил малочисленную группу боевиков, сближавшихся со зданием поликлиники, – указал на товарища Дронин. – Мы открыли по ним, как и положено, огонь. Зацепили кого или нет, не знаю – духи быстро убрались восвояси.

Дронин не стал докладывать ротному о том, как было на самом деле: это означало стукануть на своего, а стукачей в батальоне презирали, даже частенько били. Впрочем, доносчиков не жаловали нигде. Услугами их пользовались, но в душе презирали.

– Значит, Семенюк обнаружил группу сближающегося с нашими позициями противника, и вы огнем автоматов отогнали их. Тогда скажите мне, воины, кто орал? – усмехнулся в ответ ротный.

Дронин потер лоб, но промолчал.

– Это я кричал, товарищ капитан. Как-то машинально вырвалось, – честно ответил Семенюк.

– А что ты должен был делать, вместо того чтобы команды часового подавать?

– Я должен был открыть огонь без предупреждения. Если противник подошел к охраняемому объекту ближе тридцати метров, применить гранаты, доложив об этом командиру, а в его отсутствие предупредив тех, кто находился бы в этот момент рядом.

– Вместо этого не вы, товарищи рядовые, а противник произвел по вам выстрел из гранатомета. Молитесь Богу, что в окно не попал, а то пришлось бы сейчас ваши обезображенные трупы в мешки паковать. – Капитан повернулся к Дронину: – А ты что делал, друг ситный, когда Семенюк следил за обстановкой?

– Так я это, на секунду отошел от позиции, по нужде.

– Справил нужду?

– Чего? А… Никак нет, не успел.

– А чей это окурок тлеет у стены? К вам на пост кто-то третий заходил? – В общем, Дронин, выставил ты молодого Семенюка к окну, а сам к стенке, покурить, подремать. Чего тебе на позиции торчать? Ведь ты же у нас «дедушка», дни до приказа считаешь; тебе дембель давай, а не службу. Так? – резко повысил голос командир роты.

– Никак нет, товарищ капитан, – ответил Дронин. – Если честно, отошел покурить.

– А разве командир взвода не предупреждал на инструктаже о запрете курения и занятия любым другим делом, кроме наблюдения за зоной ответственности?

– Предупреждал.

– Предупреждал, – передразнил рядового ротный. – Мы не на учениях в Дубрах, а на войне в Чечне, или это еще не дошло до тебя? А то получишь досрочный дембель в виде пули в череп или осколка в живот. Обоим строгий выговор!

Дронин и Семенюк в один голос ответили:

– Есть, строгий выговор!

– И смотреть мне за сектором в четыре глаза. Понятно?

– Так точно!

– О взыскании доложить взводному. И учтите, ребятки, если духи хоть малой группой прорвутся в здание, нам всем конец. Продолжать наблюдение! – И ротный вышел в коридор.

Семенюк виновато посмотрел на старшего товарища:

– Я не хотел, Жор!

– Да иди ты! Ну, чего зенки вылупил? За сектором наблюдай! Не понял, что ротный сказал?

– Все я понял. А че ты не сдал меня Соколенко?

– Нет, Колян, ты, в натуре, или по жизни придурок, или контуженный! У нас своих не сдают. А на выговоры плевать, кто о них помнить будет? Ротный для проформы наказал, потому что положено… Ладно, давай к окну. Соколенко прав: если духи прорвутся в здание, все здесь ляжем. Так что пасем сектор!

– Да я и один справлюсь…

– Справился уже! Закройся и гляди в прицел.

Повторной попытки прорваться к зданию, занятому десантниками, сепаратисты не предприняли.

В 0.15 дозорный западного поста плацдарма доложил о прибытии отдельной разведроты дивизии. Голубятников отдал команду заместителю по вооружению, майору Корсарову провести начальника разведки сводного полка и командира роты на КНП, предоставив личному составу место для привала.

Голубятников был знаком и с начальником разведки, и с командиром отдельной разведроты. У Шабалина он после окончания академии принимал батальон, и его заместители являлись ранее заместителями нынешнего начальника разведки полка. Точнее, кто-то уже был заместителем, кто-то еще ротой командовал. Разведчики хорошо знали Шабалина по роду своей деятельности. За чаем сложилась теплая дружеская атмосфера. Поговорили, вспомнили мирную службу, Голубятников рассказал о том, как батальон занял плацдарм и удерживал его. В общем, посидели. После чего подполковник Шабалин и капитан Селиверстов вернулись в роту, и майор Корсаров повел их обратно к зданию временной дислокации между КП полка и плацдармом, а по возвращении доложил о занятии ротой пустующего дома.

Уже в 7 утра разведчики вновь подошли к плацдарму, о чем командиру батальона сообщили с западного поста охранения. Комбат приказал пропустить роту через позиции. Подполковник Шабалин и капитан Селиверстов поднялись на КНП, где их встретил Голубятников.

– Как устроились?

– Нормально, – ответил Шабалин. – Домик подходящий, а особых условий нам и не требуется, не отсиживаться в тылу прибыли.

– Да уж вижу – не успев как следует отдохнуть, вышли на работу. Далеко собрались, если не секрет?

– На восток, Слава, пройдемся до Сунжи; посмотрим, что у реки, что за ней. Река не широкая, но глубокая, течение сильное, вброд не перейдешь. Прикинем, где и каким образом можно ее форсировать. На карте обозначен мост – и его следует проверить, стоит или разрушен. Посмотрим, выставили ли там духи свои позиции. Короче, Слава, проведем рекогносцировку местности – и в обратку. Ты мне подскажи, где стоят батальоны 51-го и 119-го полков. Они предупреждены о нас, а вот мы имеем лишь примерное представление о местах их дислокации. Нам с ними надо еще согласовывать проход.