Черная сделка - Сергей Зверев

VIP-такси «Мерседес-бенц» остановилось возле опрятного особняка-гостиницы. Тут же подбежал швейцар. Он был оповещен, что мать и сын фон Пфайфельгофф поздно вечером вернутся в свою временную калиниградскую резиденцию.

Фердинанд увидел бежащего к нему швейцара и опустил стекло автомобиля.

– Извините, – на ломаном немецком произнес швейцар, – вам звонили из Франкфурта-на-Майне, предлагают купить то, что вы знаете, – заискивающе улыбаясь, сообщил швейцар Фердинанду.

– Как у вас говог'ится... нету минуты покоя, – коряво произнося русские слова сказал Фердинанд.

– Ни минуты покоя, – поправил его швейцар. – Еще из Москвы звонили. Ругались, что вы не получаете свои денежки...

– Да-да, спасибо. Вы, русские, сначала деньги берете, а потом проверяете. А мы – всегда все проверяем, – прокоментировал барон.

– Да-да, прошу.

Таксист тем временем вышел, обежал капот, попытался открыть дверцу. Но за ручку держался швейцар. Он, немного кланяясь, дверцу и открыл. Тогда таксист попытался обойти швейцара и открыть дверцу баронессе. Швейцар свободной рукой быстро схватился за соседнуюю дверцу, открыл ее перед баронессой.

– Спасибо... Спасибо.. Вы очень любезны, – расплылась в улыбке фрау Энгельберта.

Рукой в перчатке она сунула швейцару бумажку. Тот промямлил:

– Данкишён.

Швейцар подал ей свою руку, а Фердинанду, немного заикаясь, сказал:

– Вам звонили из Москвы... Говорили очень возбужденно... Требовали вас, потому что вас и только вас где-то ждут не деньги... а очень большие деньги...

Фердинанд увидел запыхавшегося от бега таксиста, надутого и красного. Такисист про себя проклинал швейцара, который обогнал его и «стрес» чаевые у баронессы. Фердинанд открыл свой бумажник и дал пять евро таксисту.

– Данкишён, – радостно прошипел таксит и направился к машине.

Фердинанд взял под руку свою «мутер» и повел ее в виллу-гостиницу:

– Я не понимаю, почему русские так любят оглашать свои финансовые дела?

Рядом с немецкой парочкой преданно засеменил швейцар. Затем он с поклоном открыл перед ними дверь. Возле стойки швейцар протянул Фердинанду бумажку с номером московского телефона, куда просили, чтобы барон «срочно перезвонил».

– Вы очень хорошо работаете, – похвалил швейцара Фердинанд.

– Нам нравится, как вы нас принимаете, – улыбнулась фрау Энгельберта, – а говорили, что русские не знают, что такое «сфера обслуживания». Рассказывали, что в России горничная может на работе ненавидеть клиента, который, представляете, ей же приносит деньги и, мало того, платит чаевые.

– Извините, фрау Энгельберта, – швейцар говорил, запинаясь, по-немецки, – времена изменились. Уже и у нас... Клиент всегда прав. Все ради клиента... Ради вас... А чего ради я работаю?..

– Слава Богу, – произнесла фрау Энгельберта. – Слава Богу.

Старания швейцара потянули на двадцать евро, которые щедрой рукой дал ему Фердинанд.

В номере барон фон Пфайфельгофф провел матушку в ее комнату, а сам достал из кожаной сумки ноутбук и включил беспроводной Интернет.

В эту минуту позвонили.

– Герр Фердинанд Пфайфельгофф?

– Да.

– Москва. Вы будете говорить? – спросили на противоположном конце провода.

– Нет. Я не на работе. Пускай звонят во Франкфурт-на-Майне и разбираются с моим представителем... – резко ответил Фердинанд, а потом не то в трубку, не то сам себе произнес. – Вообще, я не понимаю, как они меня нашли...

– Хорошо... – в телефоне пошли гудки.

– В чем дело? – спросила фрау Энгельберта.

– Мама, они думают, что если я нахожусь на территории, подчиненной России, значит, я более доступен.

Фердинанд пробежался по клавишам ноутбука. На экране возникла фотография советского танка «ИС-1». Под ней по-немецки «всплыла» объемная статья с техническими описаниями.

Внимательно прочитав ее, Фердинанда подключил веб-камеру, нацепил наушники с микрофоном на голову и по скайпу «достучался» до одного из своих консультантов.

– Себастьян, извини, что разбудил. Дело срочное и очень стоящее. Да-да... Сколько стоит «Ёсиф Шталин, айн»? – напряженно проговорил Фердинанд. – Состояние, как мне сообщили, хорошее. По крайней мере, в больших капиталовложениях не нуждается.

– Да. Я понял. Айн момент...

Лысеющий белобрысый человек на экране компьютера улыбнулся редкозубой улыбкой и пропал на несколько минут. Потом возник с улыбкой намного более широкой, чем прежде:

– Машина на сегодня очень дорогая. Если, конечно, она подлинная. Музеи заплатить могут очень хорошо. А вот частные коллекционеры... Я могу выяснить это... Процент от моих услуг зависит от желания коллекционеров, уверен, что коллекционеры будут очень восхищены.. Можно устроить закрытый аукцион... Тогда сумма может достигнуть...

– А как скоро можно организовать этот аукцион? – в нетерпении спросил Фердинанд.

– Конечно, это займет некоторое время. Разослать пресс-релиз для агентов коллекционеров. Хотя можно постараться выйти на лиц, способных на предоплату.

– Что для этого требуется?

– Чтобы машина была на территории Евросоюза, лучше всего, конечно же, в Германии. Она должна быть в собранном состоянии, и все интересующиеся могли бы удостовериться в ее подлинности – фотографии с места обнаружения, экспертиза металла – корпуса, частей двигателя... Если и вправду это то, о чем вы говорите, то эквивалентом стоимости может послужить «Бугатти», а модель и год зависят от состояния вашей машины. Если вы желаете, то можно устроить обмен.

– Я подумаю... Спасибо...

Фердинанд закрыл крышку ноутбука.

– Мама, вы уже ложитесь? – он подошел к двери комнаты фрау Энгельберты.

– Да, уже почти в постели, дорогой, – ответила баронесса.

– Как вам в этом городе?

– Знаешь, Фердинанд... Вначале было отвратительно... Как будто ужасно тяжелый камень лежал на моих плечах и шее ... Я думала, вот-вот упаду и задохнусь... И еще я чувствовала, что везде за мной наблюдает призрак твоего отца... Он смотрит на меня, достает пистолет и целится мне в позвоночник. Говорит – я хочу, чтобы ты лежала рядом со мной...

– Матушка... Это ваши переживания. Он будет лежать в нашем фамильном склепе. Вместе с вами... Когда придет время, – попытался успокоить мать Фердинанд.

– Да-да... Я закажу скульптурную фреску, где мы с ним держимся за руку. Ты же знаешь, Фердинанд, я нисколько не осуждаю твоего отца... Наша страна попала в такое историческое положение... Во многих странах было такое...