Золото инков - Клайв Касслер

После того как она высушила и расчесала волосы, Шеннон, чувствуя себя преступницей, позаимствовала лосьон после бритья из личных запасов капитана для смягчения собственной кожи.

Она едва закончила возиться с косой, когда Питт постучал в дверь. Столкнувшись на пороге, они несколько секунд внимательно разглядывали друг друга, а потом одновременно дружно расхохотались.

– Я с трудом узнала вас, – давясь от смеха, призналась она. – Никогда бы не подумала, что вы можете быть чисто выбриты и одеты в такой щегольской костюм.

“Разумеется, его не назовешь красавцем, – подумала она, – но, безусловно, он обладает мужским магнетизмом, да и зеленые глаза прекрасно сочетаются с черными волосами и загорелым лицом”.

– Да, мы мало похожи на тех людей, которых знали последние дни, – согласился он с обезоруживающей улыбкой. – Что вы скажете о небольшой прогулке по кораблю перед обедом.

– Прекрасная идея, – легко согласилась она. – Я опасалась, что мне придется искать приют в вашей каюте, но капитан любезно предложил мне свои апартаменты.

– Счастье игрока. – Питт слегка пожал плечами.

– Вы обманщик, Дирк Питт. Я бы не назвала вас распутником, но почему-то вам нравится им казаться.

Питт усмехнулся, и она вдруг почувствовала себя не совсем уютно.

“Можно подумать, что он способен читать мои мысли”, – раздраженно подумала она.

Шеннон выдавила из себя улыбку и взяла Питта под руку.

– С чего начнем? – поинтересовалась она.

– Вы говорите, конечно, о прогулке по кораблю?

– О чем же еще? – буркнула Шеннон.

“Дип фэзом” был стандартным научно-исследовательским судном, предназначенным для проведения сейсмических исследований океанического дна, и вся его конструкция была подчинена этой цели. Но, хотя он и был создан для проведения подводных геофизических исследований, его потенциальные возможности были значительно шире. Оборудованный по последнему слову техники, он мог быть использован для самых разнообразных геологических работ – от подводного драгирования до визуального наблюдения океанического дна. На его борту постоянно могло работать тридцать пять научных специалистов и двадцать членов экипажа. Не слишком презентабельный снаружи, он по внутреннему оформлению мало чем уступал самым роскошным пассажирским лайнерам. Адмирал Джеймс Сэндекер справедливо полагал, что его подчиненные будут работать более эффективно в максимально комфортабельных условиях, и делал все от него зависящее, чтобы они ни в чем не испытывали недостатка. Кают-компания судна напоминала первоклассный ресторан, а камбуз неизменно возглавлял квалифицированный шеф-повар.

С особой гордостью Питт продемонстрировал спутнице навигационную рубку.

– Наш мозговой центр, – объяснил он, показывая ей помещение, напичканное самыми разнообразными приборами. – Практически все оборудование, за исключением предназначенного для глубоководных исследований, контролируется отсюда. Последнее находится в отдельном помещении.

Шеннон с удивлением осмотрелась вокруг. Мерцающие экраны многочисленных мониторов придавали рубке фантастический вид, вызывая у нее ассоциации с интерьерами космического корабля.

– Но где же, в таком случае, штурвал? – спросила она с недоумением.

– Старомодное рулевое колесо ушло в историю вместе с “Куин Мэри”, – пояснил Питт. – Сейчас судном управляют компьютеры. Капитану больше не нужно надрывать голосовые связки.

– Никогда бы не подумала, что навигационная техника так далеко ушла вперед, – призналась она. – Впрочем, что требовать от человека, посвятившего свою жизнь изучению древней керамики.

– Примерно полвека со дня своего возникновения морская геология влачила жалкое существование, – начал лекцию Питт, – но в настоящее время правительство признало ее одной из приоритетных отраслей знания.

– Вы никогда не рассказывали, что изучаете в перуанских водах.

– Мы ищем новые лекарственные средства.

– Вы говорите о настоящих лекарствах?

– Именно о них. Правда, это случится еще не скоро, но вы доживете до того дня, когда ваш доктор выпишет один из чудодейственных препаратов, составленных на основе даров моря.

– Значит, вы теперь охотитесь за этими средствами в глубинах океана?

– Приходится. Ученые уже достаточно хорошо изучили около девяноста процентов всех растений, организмов и минералов на поверхности Земли, пригодных для медицинских целей. Морские же глубины по-прежнему остаются для нас своеобразной терра инкогнита, но уже сегодня можно предполагать, что с помощью даров моря медики рано или поздно будут успешно лечить самые разнообразные болезни, от обыкновенной простуды до рака и СПИДа.

– Но при самом благоприятном исходе вы никогда не сможете добыть из морских глубин необходимого количества материала.

– На самом деле все не так сложно, как вы думаете, – пояснил он. – Любой микроорганизм, содержащийся в одной капле воды, может быть культивирован, выделен и внедрен в фармакологию. Уже известно более десятка различных типов морских организмов, которые с успехом используются при терапии самых разных заболевании, включая артрит, туберкулез, рак, и даже при трансплантации внутренних органов.

– И где в глубинах океана вы находите эти чудодейственные средства?

– Наша экспедиция изучает подводный хребет – так называемых черных курильщиков, где раскаленная магма вступает в контакт с морской водой. Это своеобразные подводные горячие источники. Здесь находят различные минералы, содержащие медь, цинк, железо и другие металлы. Невероятно, но обширные колонии гигантских моллюсков, мидий, червей, не говоря уже о миллионах бактерий, прекрасно существуют в этой мрачной и токсичной среде. Мы собираем их для культивации и последующих лабораторных исследований в Штатах.

– И сколько же ученых занимаются этой интригующей проблемой?

– Не так уж и много. Во всем мире наберется человек пятьдесят – шестьдесят. Морская медицина переживает пока период становления.

– А когда же мы увидим эти препараты в аптеках?

– Не так уж и скоро. Клинические испытания занимают немало времени. Может быть, их начнут широко применять лет через десять, не раньше.

Шеннон обошла помещение и остановилась перед рядом мониторов, установленных в головной части рубки.

– Выглядят впечатляюще, – заметила она.

– Вторая наша задача – составление карт морского дна, особенно тех его участков, над которыми пролегают важнейшие транспортные коммуникации.

– И что фиксируют эти мониторы?

– Они дают общее представление о полосе океанического дна шириной около пятидесяти километров по курсу судна.

Несколько секунд Шеннон наблюдала за экранами мониторов:

– Никогда бы не подумала, что в один прекрасный день я получу возможность наблюдать океаническое дно. Это напоминает мне картинку Скалистых гор, которую можно увидеть из иллюминатора самолета.