Великолепная пятерка - Сергей Гайдуков

— Не вижу энтузиазма на ваших лицах, — сказала Морозова, обозрев свою команду. Впрочем, поставь кто-нибудь перед ней зеркало, энтузиазма в нем также не нашлось бы. Но в том-то и заключается почетная обязанность лидера, чтобы сделать в нужный момент из дерьма конфетку и расстрелять всех, с этой трансформацией несогласных. Морозова чуть сползла со стула и кого-то наугад пнула под столом — слегка, чтобы проснулись. Кажется, попало Карабасу — он вздрогнул и изумленно уставился на Морозову.

— Лучше хреновая работа, чем никакой работы, — объявила та ему, но данный афоризм не изменил Карабасова настроения. Первым очнулся от тягостных раздумий Дровосек. Он рассмотрел ситуацию под своим углом зрения.

— Интересно, — сказал он, мечтательно рассматривая датчики пожарной сигнализации в потолке. — А премию нам потом дадут?

— Догонят и еще раз дадут! — съехидничал Карабас.

— Ну как же, мы вытащим Лавровского в Москву — и за бесплатно, что ли?! Он там уже больше года сидит, типа зубы лечит...

Морозова усмехнулась — официальной версией дальнего и долгого отсутствия председателя совета директоров «Интерспектра» действительно было лечение зубов. Пресс-служба корпорации нарочно бросила вопрошающим эту нелепую версию, чтобы подкрепить негласно распространявшееся мнение — Лавровский сидит за границей из-за политики. Сидел он там уже тринадцать месяцев и за это время мог раз десять полностью поменять зубы от первого до последнего.

— И они не могут его вернуть в Москву, — продолжал выступать Дровосек. — Вся их компания, которая тусуется с министрами, с генералами, с прокурорами, — они не могут его вернуть, потому что здесь его сразу посадят. А если мы это сделаем — что же, нам просто «спасибо» скажут?! Нет, я на такое не подписывался...

— Шеф наверняка тоже не из-за премии надрывается, — негромко заметил Монгол.

— Не из-за премии, — согласился Дровосек. — У него ставки повыше. Если Лавровского вытащит именно он, то есть вытащим мы, то Шеф пойдет на повышение. Он сядет возле Лавровского, сядет на бабки и сам начнет себе премии выписывать, сколько вздумается и когда вздумается...

— Лучше, чтобы наверху был Шеф, чем кто-то другой, — подал голос Карабас. — Он наверняка про нас не забудет... А то, я слышал, есть и другие варианты.

— Обалдеть! — сказала Морозова. — Не Служба безопасности, а какой-то базар! Все только и делают, что слушают сплетни и их разносят! То мне Кабанов начинает всякую туфту гнать, потом ты. — Она иронически посмотрела на Дровосека. — А теперь вы все хором! Я уже как-то неудобно себя чувствую — одна я никаких слухов не пересказываю, одна я не в курсе дела! Выходит, одна я не похожа на базарную бабу! Как бы странно это ни звучало.

— Но вопрос о премии ты все же поставь, — упрямо пробубнил Дровосек.

— То, что ты предлагаешь, называется — делить шкуру неубитого медведя, — отрезала Морозова. — Или писать вилами на воде. Вообще, говорить собиралась я, и говорить я хотела, в отличие от вас, по делу. Так что прикусите язычки и уделите мне пять минут своего драгоценного времени...

И они прикусили языки, а Морозова стала говорить, и она поведала им про суету в «Рославе» в пятницу вечером, про перехваченный телефонный разговор Челюсти с другим ответственным чином из рославовской СБ, про поступивший в милицию запрос насчет пропавшего гражданина Романова Б.И.

Больше ей рассказывать было нечего, потому что остальное им нужно было вызнать самим; не просто вызнать, но и вмешаться в ситуацию, а в результате этого вмешательства — согласно странной логике Шефа — «Рослав» должен был оказаться припертым к стенке. А глава «Интерспектра» получить полную свободу в пересечении границ. Когда Морозова мысленно сопоставила то, что у них имелось, и то, что они должны были получить в итоге, ей стало немного не по себе.

— Сколько у нас времени? — поинтересовался Дровосек.

— Времени у нас нет, — сказала Морозова. — Мы и так опаздываем: вся каша заварилась в пятницу вечером, а мы подключаемся только сегодня. Чтобы как-то исправить ситуацию, первое время будем работать поодиночке. У каждого свое направление. Каждый час выходим на связь и обмениваемся информацией.