Братишка, оставь покурить! - Николай Стародымов

— Что случилось, Семен?

Тот вздрогнул, услышав обращение к себе.

— А, приехал… А мы тебя уже заждались.

Шерстяной поднялся, протянул мне свою огромную мохнатую лапищу.

— Что тут у вас стряслось?

— А Ленька выдержал, не проговорился?

Не скрою, плечами я пожал, с некоторым усилием сдерживая раздражение.

— Не проговорился, — буркнул в ответ. — Может, хоть ты не будешь говорить загадками?

Он не ответил, кивнул мне на вход в бункер:

— Заходи, сам узнаешь.

Вся эта таинственность мне уже порядком поднадоела. Ничего больше не говоря, я обошел его, спустился по деревянным, провалившимся ступенькам, отогнул край брезента, которым был завешен вход, согнулся и переступил порожек рубленого бункера. Остановился, ожидая пока глаза привыкнуть к полумраку. Постепенно начали проступать предметы обстановки. А когда все проступило…

За столом сидела и молча глядела на меня… Мириам. Я почему-то сразу понял, что это она, хотя в ту ночь, при свете фонарика, как следует разглядеть девушку не сумел.

— Здраво, Прсвет! — тихо сказала она.

Так вот что скрывали от меня ребята! Что и говорить, появление на передовой женщины с ТОЙ стороны — событие и в самом деле неординарное.

— Здравствуй, Мириам, — ошеломленный ее появлением, эхом отозвался я.

Прошел к столу, опустился на лавку против нее. Только теперь разглядел, что на столе перед девушкой стоит тарелка с недоеденным ломтем хлеба, кружка… Наверное, наши ребята ее подкормили.

— Ты откуда здесь появилась?

Она улыбалась. Но улыбалась не очень уверенно, как-то напряженно, опасливо.

— К тебе пришла.

Ко мне… Зачем? Чего она от меня хочет? С какой целью она преодолела такое расстояние, миновала столько опасностей, рискуя налететь на мину, попасться в руки своим или нашим воикам? Любовную версию, естественно, я напрочь сразу отбросил. Но что другое могло ее подвигнуть на совершение подобного вояжа?

Вообще-то я часто молчу. Не потому, что мне нечего сказать — часто просто из-за того, что наши разговоры слишком часто превращаются в бесконечное пустопорожнее сотрясение воздуха.

Теперь же я молчал по причине противоположной: я и в самом деле просто не знал, о чем говорить в такой ситуации. И тогда я поступил так, как обычно поступаю, когда не знаю, как поступить. Я поступил нелогично, пошел по самому простому пути.

Поднялся, буркнул Мириам:

— Я сейчас.

И, понимая, насколько озадачил Мириам своим поступком, вышел из бункера.

Семен Шерстяной, естественно, оказался поблизости, стоял, прислонившись к толстому стволу дерева. По всему было видно, что он сгорает от любопытства, как, очевидно, и весь положай, но считает несолидным это показывать.

— Семен, — окликнул я его.

Тот сделал вид, что только теперь меня заметил и с готовностью подошел.

— Откуда она появилась?

Лицо Шерстяного растянулось в понимающей и в то же время скабрезной ухмылке:

— А то ты сам не знаешь…

Он не договорил свою пошлинку, запнулся, увидев, что я шутить не намерен.

— Я тебя русским языком и по-хорошему прошу, — четко и раздельно повторил я. — Объясни, откуда она появилась на положае.

— Да шут ее знает, — уже по-другому, чуть виновато заговорил Семен. — Как-то проморгали мы ее. Только вдруг смотрим, а она уже тут. Ленька к ней подскакивает, кто ты, мол, такая, на нее наезжает. А она говорит: я, говорит, ищу вашего воика, которого Просвет зовут. Ну, я, понятно, сразу к ней с пристрастием: кто ты, мол, такая и откуда тут взялась. А она мне в ответ: я ни с кем, мол, не стану разговаривать, только с воиком, которого зовут Просвет.

Час от часу не легче! Чего это я ей вдруг так понадобился?

— Ну я подумал, Костя, что это твоя подруга, — закончил Семен.

— Подруга? — удивился я. — Откуда у меня может быть тут подруга?

— Ну мало ли… — неопределенно развел руками Семен. — Например, после поездки в город, в баню… Кто еще тебя может тут знать?

В самом деле, не рассказывать же ему правду о том, кто такая Мириам!

— …Единственное, что я понял, — продолжал между тем доброволец, — так это то, что она мусульманка.

Это плохо, что он это понял. Кто его знает, как отреагирует сербское командование на такой контакт. Правда, может, история не получит огласку…

— С чего ты взял? — прикинулся я непонимающим.

— А у нее на шее висит полумесяц со звездочкой, — охотно пояснил Шерстяной. — Это у нас в России всем по фигу что носить. А тут, сам знаешь, за такой талисманчик можно головы лишиться…

Что верно, то верно.

— Слышь, Костя, а кто она такая? — не выдержал он, поинтересовался. — Где ты ее подцепил, такую красотку?

Не отвечая, я протянул ему руку:

— Ладно, Семен, спасибо… Кстати, а почему ты меня по рации не вызвал?

Шерстяной со значением подмигнул:

— И что я мог бы тебе по рации сказать? Что на положае невесть откуда и как появилась неизвестная женщина, которая тебя разыскивает? Тогда и к тебе и ко мне возникли бы вопросы…

Логично. Я похлопал Семена по плечу, а сам повернулся и снова нырнул в бункер. Мириам сидела на том же месте, даже позу не переменила.

И глядела на меня по-прежнему настороженно. Я тоже уселся на прежнее место.

— Так зачем ты меня разыскивала?

Она ответила не сразу, сделал паузу. По этой паузе я понял, что сейчас узнаю то самое главное, из-за чего девушка решилась преодолеть столько опасностей.

— С тобой хотят поговорить, Прсвет, — наконец ответила она.

Час от часу не легче! Сюда меня приволокли, не говоря, ради чего, мои же товарищи. А теперь я узнаю, что разгадки секрета еще впереди.

— Кто?

И снова пауза.

— Скажи, Прсвет, — заговорила она тихо. — Я тебе могу довериться?

Я не удержался, ухмыльнулся откровенно.

— А у тебя есть основания мне не доверять?

Однако она не стушевалась, не потупилась, как того можно было бы ожидать.

— Да, Прсвет, есть.

— Вот как? — искренне удивился я. — Но ведь я тебя отпустил в прошлый раз…

— Да, меня ты отпустил, — согласилась Мириам. — Но только потому, что я девушка.

— Конечно, — не стал отпираться я. — И что с тех пор изменилось? Ты перестала быть девушкой?

Мириам никак не отреагировала на мою двусмысленную шутку. Она глядела мне прямо в лицо… У нее оказались неожиданно светлые глаза, смотревшиеся несколько непривычно на смуглом лице. Непривычно и — привлекательно.