Последний контракт - Михаил Нестеров

— Ты не находишь, что дыр в нашей системе безопасности слишком много? — с издевкой спросил Матиас.

— Я залатаю их, — спокойно отозвался Адамский. — Что касается предприятия и лично Груздева. Их нужно оставить в покое. То же самое относится к Марковцеву. Он куча дерьма, не стоит трогать его. Пока. Он не опасен, его кураторы не дадут ему сделать ни одного самостоятельного шага.

— Ты плохо знаешь его. Позаботься о нем, пока его не отозвали.

— Вначале надо подумать, как на это отреагируют в «Аквариуме». Разборки они и в ГРУ разборки. Другое. Нам во что бы то ни стало нужно узнать, через кого Косоглазов слил всю эту муть в «Аквариум». Он работал в РУБОПе, так?

«Моим делом, делом „Щита“, занималось именно это ведомство, — вспоминал Матиас. — Конкретно — полковник Баженов». Однако Алексею не верилось, что эта старая связь всплыла именно сейчас. И тут мысленная перекличка вышла на конструкцию «да, но...» Всплыла же старая связь Матиас — Марковцев. Да, но искусственно. В звене Косоглазов — Баженов ничего подобного быть не могло, поскольку в то время игра даже не планировалась. В свое время Косоглазов попал под молот службы дискредитации и вербовки, стал креатурой Матиаса в Совбезе. Значит, снова мог переметнуться на другую сторону, стать двойником, тройником, переноской, кем угодно, в погоне за деньгами. Впрочем, тут немаловажную роль могла сыграть личная безопасность Косоглазова, и он решил то ли перестраховаться, то ли проконсультироваться у Баженова. Нет, только не последнее.

Адамский выслушал выкладки босса и сказал:

— Хорошо, я проверю этого Баженова. У меня насчет полковника масса вариантов и среди них очень неплохой. Когда расформировывали московский РУБОП, уничтожались архивы, консервировались агентурные сети. Часть рубоповцев, пользуясь случаем, растащила как конфискованное, так и состоящее на балансе управления стрелковое оружие. Все делалось в открытую, в спешке, потому что «момент назрел»: в РУБОПе к тому времени установили прочные связи криминальных группировок с высшими представителями как ГУВД Москвы, так и министерства. Короче, концы в воду.

— Я понял. Ты хотел сказать, что у тебя есть стрелковое оружие, принадлежащее московскому РУБОПу.

— Несколько единиц, — подтвердил Герман. — Собственно, взять с поличным Баженова и помочь завести на него уголовное дело труда не составит. Доказать его связь с Косоглазовым можно только под давлением.

Адамский еще раз вернулся к полковнику Баженову.

— Хорошая кандидатура, даже авторитетная, — покивал он. — Его мог принять лично даже сам шеф военной разведки. Но не с пустыми руками: у Баженова наверняка есть портфель с бумагами на нашу контору. Да еще пополнившийся секретным приказом Совбеза.

— Все?

— Не все. Еще твой интерес к этому документу. Это прямая связь.

Матиас — человек, который не остановится и зажарит-таки «кремлевскую жабу». В этом Адамский, изучивший своего босса со стороны, не сомневался. Он наплюет на деньги, но они и станут его главным оружием.

— Надо разобраться с Марковцевым, — настойчивее повторил Матиас. — Как отреагируют на это в ГРУ, ты успел подумать? — спросил Алексей Михайлович.

— Это серьезная организация и до вендетты не опустится. — Адамский, честно говоря, удивился расширению полномочий бойцов красной гвоздики. У главы легендарного «Аквариума» появился непочатый край дополнительных забот, когда террор вышел на улицы городов и бандиты всех мастей воюют с местным населением. Герман зациклился на военной разведке и не мог допустить в свои мысли другую аббревиатуру: ФСБ. И это была его вторая серьезная ошибка.

— На нас у них ничего нет, — продолжал он, бросив взгляд на часы «Патек Филипп». — Но будет, если мы затронем военное предприятие.

Банкир сделал Адамскому знак и позвонил Руслану Гарееву.

— Руслан? Это Алексей. Я что хочу сказать. В общем, отбой по нашему делу.

Руслан выругался на другом конце провода. Он уже «подмел» коридор, по которому в Москву собирались протопать боевики.

— Алексей, причина должна быть более чем серьезная, это ты понимаешь, да? Иначе я не пойму тебя.

В голосе чеченца Матиас расслышал угрозу. И плевать хотел на нее.

— Не знаю. Может, все изменится.

— Я людей могу отправить? Ну, на всякий случай.

— Пока нет.

— Слушай, на этом деле не только я завязан. Мне придется объясняться, это ты понимаешь? Здесь серьезно заинтересовались этим делом.

Алексей поймал себя на мысли, что слушает фонограмму телефонного разговора, записанную спецслужбами. Причем слушает в зале суда и отчетливо понимает, что все это туфта, ничего не доказывает и не проясняет, а наоборот — запутывает. Что может распутать натуральная тупость в словах, неопределенность и прочее? Такое чувство, что беседу ведут начинающий бизнесмен и лидер неоперившейся бандитской группировки. Только-только начали сотрудничать, но сразу же обозначили размытую границу тумана. Чтобы и дальше — до бесконечности — разговаривать в таком же духе и в конце концов отупеть.

— Здесь тоже все серьезно, Руслан, об этом почему ты не думаешь?

— Я думаю. Я думаю, что делать и что сказать людям, которые уже в Москве, да? Они наполовину готовы...

«Пошел в жопу! Наполовину».

— Позвони мне завтра. Удачи.

Алексей нажал на клавишу отбоя и невольно продолжил в стиле только что отзвучавшей фонограммы:

— Оставь это в покое и разберись с Марковцевым. Назначь ему встречу где-нибудь или навести его дома. И передай привет от меня.

В голосе Матиаса Герман расслышал нетерпение. Не терпится ему. Только спешка ни к чему хорошему не приведет. Нужно выждать. Просчитать следующий шаг военной разведки, который может оказаться специфическим. Дать возможность Марковцеву проконсультироваться со своими руководителями. Они тщательно готовили эту операцию и бросать ее из-за убийства священника им попросту жалко. Они должны найти выход из этой ситуации, иначе грош цена всему «Аквариуму».

Без этих выкладок, рожденных еще до поездки в Афины, Герман поостерегся бы записать на свой счет убийство святого отца. В то время он подумал: «А это даже интересно», не заметив, как резко он поменял решение.

Он дал и себе, и Марковцеву время до двенадцати ночи.