Мужская работа - Михаил Нестеров

«Проститутка, – обозвал его про себя невыспавшийся генерал. – Лыбится, как валютная шлюха».

Затронув одну территорию, Михайлов автоматически переключился на другую, исключив возможность использования в силовой операции против Ирака Иордании. Равно как и Турции. Анкара ни за что не согласится на использование своей территории для развертывания американской сухопутной группировки: курды. Руководство Турции опасается усиления курдов в случае успеха американцев и в последующем образования независимого курдского государства на севере современного Ирака.

– Другой фактор, – продолжал генерал, – это рельеф местности, который будет благоприятствовать обороняющимся иракским войскам. Ко всему прочему сухопутные войска США к боевым действиям на всей территории Ирака не готовы. Та же причина остановила американцев в 1991 году. При необходимости США нанесут по Ираку ряд ракетно-бомбовых ударов. Во-первых, это позволит сохранить лицо нынешней администрации США, во-вторых, продемонстрирует ее готовность к решительным действиям.

Михайлов был более чем последовательным: коснувшись войны в Персидском заливе в 1991 году, он расширил и эту тему; несомненно, он являлся военным политиком. Во всяком случае, так подумал Геодакян; для серьезного разговора, который постепенно набирал обороты, он просил именно такого человека.

Генерал Шварцкопф. Командующий силами союзников генерал Шварцкопф. Он был уволен за целый пласт ошибок, которые привели к неоправданным потерям. Собственно, ошибки генерала состояли из существенных недостатков в организации взаимодействия: больше половины потерь американских войск составили погибшие от огня собственной артиллерии. Плюс недостатки в организации ПВО: двадцать военнослужащих погибли в результате попадания ракеты «скад» в казарму в одном из портов на побережье Персидского залива.

– В 1991 году только разведка сработала отлично. Она сумела вскрыть до девяноста процентов целей. – Небольшая пауза, и разведчик закончил: – Однако реализация данных разведки не всегда была эффективной. Несмотря на развединформацию о наличии в полосе наступления склада с химическим оружием, по нему был нанесен удар. Результат – утечка отравляющих веществ. Последствия: едва ли не половина участников Персидского конфликта до сей поры испытывают проблемы со здоровьем. Далее. Американский опыт боевых действий в Ираке оценивает боевые возможности – возьмем, к примеру, танк «Абраме» и вертолет «Апач». «Апач» страдает одним недостатком – быстрым выходом из строя фильтров. Причина в большой запыленности. – Михайлов впервые продемонстрировал кремлевскому работнику сухую улыбку. – Расчеты при конструировании делались на условиях Аризоны, а не Ближнего Востока. А танк «Абраме», оказалось, больше приспособлен к ведению боевых действий в ночных условиях, чем «Т-72»: пассивные ночные прицелы оказались малопригодными. А выяснилось это после начала массовых пожаров на нефтяных скважинах. Я заканчиваю. БМП «Брэдли» также имеет немало недостатков и на войне в ближневосточной пустыне фактически бесполезна. Так что я ответил на ваш вопрос: ряд объективных причин говорит не в пользу полномасштабной операции против режима Саддама. Я считаю такую операцию маловероятной в ближайшее время. Не исключаю, конечно, нанесение ограниченного по времени и средствам удара.

Генерал по роду своей деятельности был очень информированным человеком. Он не понаслышке знал о том, что Пентагон рассматривает два варианта военных действий в Ираке: так называемый «воздушный» и «наземный».

И это была последняя оценка генерал-полковника Михайлова:

– Готовность Вашингтона и Лондона к началу масштабных боевых действий против режима Саддама Хусейна можно оценить пока как тридцатипроцентную.

– Да, – согласился с ним Геодакян, – с рублем за водкой не ходят.

«Генерал Шварцкопф». – Геодакян снова и снова вспоминал незадачливого генерала, уволенного... Как там сказал Михайлов? «За пласт ошибок, приведших к неоправданным потерям». А вот здесь голос генерала прозвучал с долей скептицизма: «Несмотря на развединформацию о наличии в полосе наступления склада с химическим оружием, по нему был нанесен удар. Результат – утечка отравляющих веществ». Утечка ОВ...

На складе погибли все. Мало того, никого не удалось опознать – зубов не собрали, не то что фрагментов тел. Разве что опознали американских военнослужащих – по биркам и жетонам.

То, что нужно.

А теперь – к делу.

– Как вы знаете, Олег Васильевич, близ Эн-Наджафа мы имеем проблему...

«Имеем, – мысленно поддакнул Михайлов, не сдержав кривой ухмылки. – Как вы знаете...» Он первым и узнал. А теперь он вроде как на подхвате. До поры до времени верховодить станут кремлевские каменщики. А начнет падать стена, обвинят во всем подавальщиков из разных силовых ведомств: кривые камни, страдающая гнутием арматура, жиденький раствор...

Михайлову показалось, что он замешан в каком-то грязном деле. Идет следствие, он отвечает на вопросы следователя в одном кабинете, его соучастники – в другом. По сути, так и выходило: начальник ГРУ в данную минуту давал показания на самом верху. Оперативно они распределили роли!

И еще об одном подумал: собственно, о манере этой беседы, ее сугубо официальном тоне. Совсем по-другому (справедливо и со знанием размышлял он) проходит сейчас разговор в Кремле: порой на повышенных тонах, он насквозь прорезан законными и несправедливыми обвинениями. Там все происходит проще. А вот средние звенья, которые что-то берут снизу, а что-то сверху, чаще всего настроены на официальное равнение. Игра, подражание? Если последнее, то подражание самим себе, неожиданно закончил Михайлов. Ему всегда нравились закрытые совещания.

– Что мы можем предпринять? – спросил Геодакян. – У вас есть варианты?

– Да. Несколько.

– Включая силовой?

«Куда он торопится?»

– Я не исключаю его.

Генерал-полковник подумал о практике спихивания проблемных дел на одно ведомство. Проще говоря, ищут козла отпущения (в данном случае это ГРУ), чтобы совершить над ним два действа: вначале указующий перст, а позже простертая над головой длиннорогой жертвы длань, отпускающая ей все грехи.

«Нет, про войну в Персидском заливе этот черножопый спросил просто так», – решил Михайлов, искоса глянув на армянина. Трудно себе представить, что за какие-то полтора-два часа где-то там кем-то была сделана прикидка и принято хотя бы промежуточное решение. Дело, свалившееся на аккуратно подстриженные и благоухающие «Boss in Motion» головы, слишком объемное хотя бы по содержанию (о принятии мер и возможных последствиях разговор только-только начал заходить), обсуждение его деталей требовало круглого стола и ночного бдения. А может, они предчувствовали нечто подобное?.. Нет, отвечал Михайлов, с этой стороны он лично осложнений не ждал.

Однако ошибся: промежуточное решение все же было принято до его скупого рукопожатия с Геодакяном.