На линии огня - Александр Тамоников

Прошла неделя. В воскресенье, как и было запланировано, первая танковая рота убыла на полигон, а вместе с ней и почти весь личный состав отдельного ремвзвода. В субботу Александр заступил ответственным по батальону. Это был день зампотеха, парково-хозяйственный день. И в воскресенье капитан провел в части. Домой идти не хотелось, да и нечего там было делать. Не заходил Черников и в гостинец «Под каштаном» — справился с собой. Злату он не видел с прошлого вторника. Жизнь вошла в обычное, размеренное русло.

В понедельник утром после общебатальонного построения, комбат вызвал Черникова к себе. Капитан прошел в штаб, ступил в кабинет Злобина.

— Товарищ подполковник, капитан Черников по вашему приказанию прибыл! — доложил он.

Комбат указал на стул у стола совещаний:

— Присаживайся. Тут такое дело, Александр Владимирович. Из штаба дивизии надо новые карты привезти, а начальник штаба заболел, грипп где-то умудрился подхватить. Помощник с бумагами зашился, секретчицу послать не могу, она здесь нужна. Придется тебе прокатиться до Гребова.

Черников пожал плечами:

— Не вижу проблем. Когда ехать?

— Завтра, утренним поездом. Он отходит в 8 утра. Возьми у ПНШ командировочное удостоверение, у начфина — деньги, секретчица выдаст допуск на получение секретных материалов. Если все будет нормально, часам к 12 управишься. Пообедаешь — и в обратный путь. Влак (так назывался небольшой двух-трехвагонный поезд, ведомый дизельным локомотивом, курсирующий между населенными пунктами) отправляется к нам из Гребова в 15.00. Здесь тебя помощник начальник штаба встретит на моем «УАЗе».

Александр вышел из кабинета. Забрав допуск в секретке, он решил пойти в парк, проверить несение службы внутренним нарядом. Но у входа в клуб увидел особиста гарнизона, или правильнее, старшего оперуполномоченного КГБ по войсковым частям Агранова.

Особист махнул рукой, что означало: у него есть дело к Черникову. Вообще в войсковых частях к особистам было отношение разное: кто-то боялся их, кто-то опасался, кто-то не обращал внимания, но мало кто хотел бы вызвать к себе интерес представителя Комитета государственной безопасности. С Аграновым же офицерам полка и мотострелкового батальона, можно сказать, повезло. Капитан, как говорится, исполняя свои обязанности, не мешал людям жить. Ну, привез офицер из Союза цветной телевизор, продал его — непорядок, конечно, но и не преступление. Хватит с него короткой беседы. Другое дело, если кто-то продал бы бензин из топливозаправщика или вступил в контакт с гражданином западного государства, вот за этим Агранов следил строго. Его не боялись, но и не игнорировали. Особиста просто уважали.

У Черникова с Аграновым сложились дружеские отношения — из-за того, что оба прошли Афганистан.

Александр подошел к особисту:

— Привет, Гена, что-то случилось?

Агранов пожал Черникову руку:

— Ты ничего не хочешь рассказать мне о том, что произошло в кафе «Под каштаном» в понедельник вечером 25-го числа?

— А что именно ты желаешь узнать?

— Не принято, Саша, отвечать вопросом на вопрос.

— Да ничего особенного в кафе не произошло. Я и не помню, что было в тот вечер. По-моему все, как обычно…

— Как обычно, да? А то, что посещая чешское заведение в форме, ты нарушаешь приказ, забыл? И это обычно? Я уже не говорю о разборках со сверхсрочниками. Или это тоже обычно и вполне допустимо?

Черников улыбнулся:

— Да, Гена, деньги тебе не зря платят. Откуда узнал о кафе и стычке со «сверчками»?

— Мне, как — устно ответить на твой глупый вопрос или в письменном виде изложить все тонкости своей работы?

— Понятно. Того, кто стучит тебе, ты не сдашь.

— Насчет стукачей мы отдельно поговорим. Ты не ответил на вопрос.

— Ты насчет «сверчков»?

— Я насчет того, что произошло вечером, 25-го числа в кафе «Под каштаном», и почему ты постоянно проводишь там свободное время?