Черные комиссары - Богдан Сушинский

– Этого ни в коем случае делать нельзя, капитан-комендор, иначе весь этот подземный ход и частично военный городок, будут затоплены. Не зря же на электростанции стоит законсервированный запасной дизель; так, на всякий случай.

– И как скоро они будут затоплены? – спросил Гродов, останавливаясь у очередного насоса, тоже расположенного на возвышенности.

– А действительно? – переспросил старший лейтенант.

– Вот этого-то мы и не знаем, – признался комиссар.

– Вы что, до сих пор не поинтересовались, что об этом молвится в инструкции по эксплуатации подземных коммуникаций батареи?

– Ни о каких сроках речи там не идет, – заверил его Лиханов. – Никому и в голову не приходило затапливать подземелья и выяснять запас времени.

– Завтра же нужно будет на два часа остановить насосы и определить, насколько в среднем поднимется уровень воды в потерне и в цитадели. Таким образом, мы определим запас времени, который останется у нас для отступления к командному пункту после взрыва электростанции и самой батареи.

– Вы что, предполагаете даже такой исход?! – вяло удивился Лиханов.

– Это не я, это война так предполагает. Во время подобного учения мы отработаем процесс эвакуации гарнизона из цитадели в том, крайнем, случае…

Пройдя всю потерну, они попали в просторную подземную выработку, разбитую мощными железобетонными стенами на отдельные отсеки, среди которых были штаб, казарма для охраны, пункт связи, небольшой склад боеприпасов и командирский кубрик-отсек. Поднявшись по трапу наверх, они оказались в просторной броневой башне с амбразурами, установленной на мощной железобетонной основе.

– И вот мы на командном пункте, товарищ капитан, – объяснил Лиханов. – Как видите, здесь расположены приборы управления огнем, а также коммутатор, дальномер и прочее оборудование. Даже переговорная труба для связи с центральным постом, который мы только что посетили на нижнем ярусе.

– Э, да судя по всему, мы находимся сейчас в самой настоящей боевой рубке[22]корабля! – восторженно произнес Гродов, положив руку на плечо приподнявшегося дежурного телефониста и заставив его сесть на свое место. – К тому же море сквозь амбразуры просматривается. Не хватает разве что капитанского мостика и штурвала.

– Так оно и есть. Даже судовой компас оставили на месте. Поскольку предусматривается, что в основном батарея будет вести огонь по морским целям, то, как видите, обустроили этот КП на высоком скалистом берегу, с которого на много миль просматриваются подходы к Одесскому заливу, к городской гавани.

– Но очень плохо просматривается пространство, прилегающее к батарее со стороны степи, – как бы про себя проговорил Гродов. Его все еще не оставляло ощущение ошибочности самой концепции создания подобных батарей на Черноморском побережье. – То есть с той стороны, откуда вероятность нападения противника является самой высокой. Впрочем, – тут же остепенил себя капитан, – жизнь покажет. Что у нас тут еще интересного, в этой боевой корабельной рубке посреди степи, старший лейтенант?

– Хотя бы то, что управление огнем здесь ведется автоматически. Стволы орудий всегда направляются туда, куда нацелен этот вот визир ВБК-24. То есть и обеспечение орудий снарядами, и управление огнем – механизировано по последнему слову техники.

– Впечатляет, впечатляет. Но все-таки полагаю, что эту рубку, – подошел он к ручному пулемету, установленному возле одной из амбразур, – конструировали специально для нашей батареи, стараясь всего лишь внешне подражать корабельной?

– Никак нет, специально для нас эту рубку никто не конструировал, – вклинился в их разговор Лукаш. – Когда в тридцать третьем году начинали строительство артиллерийского комплекса, то предполагалось, что здесь появится некое подобие дота, собранного из железобетонных плит. Но потом кто-то из морских инженеров предложил использовать для этого командирскую башню, недавно снятую подводниками с затопленного в шестнадцатом году российского линкора «Императрица Мария»[23], которую перед этим хотели отправить из одесского порта на переплавку.

– Вот оно что! – прошелся капитан оживленным взглядом по внутренней оснастке центральной секции башни, отделенной от других секций толстой бронированной перегородкой. То, что башня была снята с затопленного линкора царского флота, как-то сразу же придавало ей в глазах комбата налет романтичности. – Теперь многое проясняется.

– Словом, специалисты тогда осмотрели башню, прикинули и решили: зачем тратиться на создание некоего дота, если существует готовый, из толстой брони сварганенный наблюдательно-командный пункт? Как видите, вполне приспособленный для работы в нем всех, кто связан с артиллерийской разведкой и управлением огнем.

Через наружную дверь они вышли на бетонную площадку, под которой, тремя ступеньками ниже, просматривалась основа из небольшого горного плато, плавно спускающегося с западной стороны в сторону крутого оврага.

– Взгляните, товарищ капитан, какой прекрасный вид на море открывается отсюда. Такое впечатление, что стоишь на капитанском мостике судна, бросившего якорь посреди степной бухты.

– Или выброшенного штормом на берег, – уточнил комиссар.

Но комбат лишь мельком взглянул на предававшееся легкому бризу море и вновь перевел взгляд на узкий извилистый овраг, окаймлявший командный пункт с севера и запада и лениво подползавший к низинному, усеянному камнями берегу.

– Завтра же сформируйте две группы бойцов, старший лейтенант. Одна из них в течение двух дней должна пробить в этом скальном плато ход, ведущий к оврагу, а вторая – вырыть окоп, который бы охватывал нашу высоту с северо-запада, соединяясь при этом с оврагом, тоже оборудованным под окоп – с пулеметными гнездами и прочими атрибутами.

– Тогда можно будет скрытно отойти к берегу под огнем противника или же сражаться в полном окружении, – одобряюще расшифровал смысл его приказа Лиханов.

– Если вражеские войска обойдут город по суше, – достал Гродов из планшета врученную ему в штабе базы карту юга Украины, – то понятно, что восточная часть одесского оборонительного района проляжет по Аджалыкскому лиману, как-никак десятки километров водного рубежа, – провел он пальцем по изображению этой преграды на бумаге. – Вот и получается, что в первые же дни блокады мы окажемся на передовой, причем командный пункт предстанет перед противником в виде отдельного опорного пункта.