Взорванный океан - Сергей Зверев

Малыш, прикрыв глаза и закинув руки за голову, лежал на гостиничной кровати, удобно пристроив ноги в кроссовках на высокую спинку, когда чуть слышно вздохнула входная дверь и в номер вошел Воронин. Малышев приоткрыл глаза, мгновенно оценил выражение неприкрытой досады на лице компаньона и догадливо предположил:

– Мы получили втык от большого начальника?

– На этот раз не угадал, – скидывая куртку, усмехнулся Стас, десять минут назад покинувший местное Интернет-кафе, где старательно изображал великовозрастного придурка, забавлявшегося игрой в какую-то новомодную стрелялку, а между делом и вышел на связь с работодателем. – Скорее, наоборот: у нас начинаются каникулы. Иванович приказал не приближаться к объекту ближе чем на полкилометра. Но глаз с него не спускать.

– Ура, каникулы, – без особой радости раздельно произнес Малыш и скорбно покивал, изображая явное сожаление: – А я так мечтал этому хорьку жирному головенку свернуть… И домой – водку пить и снежную бабу лепить.

– Ты же не пьешь, – открывая дверцу холодильника, улыбнулся Воронин, – сектант ты наш. А то давай по стакану, а? Тем более повод есть: типа отдых и расслабуха…

– Нет, господин штабс-капитан, не хочу. Русскую водку надо пить в заснеженной России, в уютной кухоньке у потрескивающего камелька. Под грибочки и капустку – знаешь, такую, с морковочкой и клюквой, ледяную с морозца… А еще под сальце с чесночком…

– Нет, ты точно псих… – Стас налил и выпил пятьдесят граммов, захрустел сухим печеньем. – А, дошло! Ты небось в глубокой завязке, да? Ну, точно. То-то я смотрю, тему просекаешь, а сам ни-ни…

– Увы, капитан, теперь не угадали вы, – безмятежно улыбнулся Малышев. – С детства это пойло поганое ненавижу. И никогда не пил. С меня хватило того, что маменька-с в этом деле была мастером спорта… вернее, спирта. Ладно, вечер воспоминаний окончен. Пойду, воздухом морским подышу, а то все кабинет, кабинет…

– Надолго не пропадай, ужин скоро. Я сейчас, кажется, быка сожрал бы, – Воронин подхватил со стола бинокль, подошел к окну и, откинув легкую занавеску, принялся рассматривать раскинувшуюся до самого горизонта морскую гладь. Яхта с пышным названием «Ориент Стар» по-прежнему находилась на месте – метрах в трехстах от берега…

…Почти в ту же самую минуту, когда Стас высматривал в море яхту Ковалева, группа старшего лейтенанта Каткова заканчивала посадку на небольшой частный самолет, очертаниями напоминавший известную «Сессну». Самолет взревел моторами, легко выкатился на прямую взлетно-посадочной полосы и после короткого разбега плавно взмыл в серое небо. На полетной карте пилота была вычерчена почти совершенно прямая линия, протянувшаяся от Кагосимы до маленькой точки на побережье острова Окинава…

– Славка, а ты, случаем, японским не владеешь, а? Как-то ты больно уж ловко с летчиками договариваешься. Они, родимые, по первому твоему слову готовы в любое время суток хоть к черту на рога лететь! – Троянов с удовольствием развалился в мягком кресле и наблюдал, как внизу проплывает серебристо-серая морская гладь, постепенно, по мере набора высоты, прятавшаяся за туманной дымкой облачности.

– Вот мой русско-японский разговорник, – Катков вытащил из нагрудного кармана толстенькую пачку денег и щелкнул ею по раскрытой ладони. – Когда у меня такая книжица в кармане, я с любым папуасом договорюсь, понял, салага?

– Моя понимай, капитана. Шибко умная капитана – полиглот, – мичман восхищенно покрутил головой и изобразил почтительный поклон. – Борони бог, какая умная! Вот бы еще ты нам сказал, где этого гада конкретно искать…

– Найдем, – с мрачной уверенностью заявил старлей. – Знаешь, как старатели золото моют? Лопатой породу в лоток кидают – и промывают, промывают… А потом раз – и на дне самородочек! Вот и мы – надо будет, так весь тот курорт через сито пропустим…

В городок прибыли, как и рассчитывали, уже ночью. Поселились в разных гостиницах, но у каждого из окон номера открывался вид на море.