Продолжение следует, или Воронежские страдания - Фридрих Незнанский

— А вот мне очень интересно, — вклинился Плетнев, которого слова Саши крепко задевали: делали, делали, а, выходит, ничего нет? Но так ли уж?

— Антон, только честно, вы с ним работали?

— Ну а как ты думаешь? — даже возмутился Плетнев.

— Ага, — кивнул Турецкий с улыбкой, — извини, я огрубляю: кулак свой предъявлял, дать в лоб обещал, судьбу рисовал тяжелую, так?

— Да ладно тебе, — смутился Плетнев, а Смородинов, — заметил Александр Борисович, — тихо хмыкнул, как бы про себя, и прикрыл ладонью глаза, будто задумался, и Турецкий увидел, что попал в цель.

— Ошибочка вышла, дорогой товарищ и друг, — съерничал Турецкий. — Не по лбу стучать надо было, а совсем наоборот, рассказать ему, как вы, вот прямо сейчас, на этом месте, сфотографируете его и покажете всему городу с экранов телевизоров. И сообщите, что перед ними — жителями Воронежа — очень опасный преступник, подозреваемый, — подчеркнул Александр Борисович, — в ряде убийств, изнасилований и прочих гадостей. Причем несколько раз на протяжении дня покажете. И завтра, и послезавтра. И с подробными комментариями. И просьбами к жителям города опознать его и немедленно сообщить ближайшему же милиционеру, а если фамилии кто не знает, может, слышал кличку. Среди этих бегает он, которые в черных кожаных куртках по ночам на студентов охотятся. Скинхедами себя называют, а исповедуют философию фашизма и бандитизма. Опознавайте, пока не поздно, граждане дорогие! Пока он сам или кто-то из его дружков снова не убили кого-то. Не изнасиловали и прочее. А ему сказать, что как только информация трижды повторится во всех новостях, его выпустят на волю, но посреди дня и под подписку о невыезде. Опять-таки, объявив об этом по телевизору. Чтоб люди собрались посмотреть. Так как пока, — Турецкий снова подчеркнул слово, — конкретных обвинений лично ему милиция не предъявляет, а тот татарин, или кто он там, забрал свое заявление, поскольку считает неудобным для себя, известного и уважаемого в городе спортсмена, да просто гражданина, связываться с сопляком и подонком.

Все молча смотрели на Турецкого.

— Я уже что-нибудь противозаконное сделал? — спросил он, улыбаясь.

— Ну, знаете, Александр Борисович, — с уважением протянул полковник, — всего ожидал, но чтоб так? Да чего ж мы сидим, мужики? Уже б сто раз этот сукин сын на колени падал, умоляя не губить! Что ж мы такие инертные?

— Я тоже думаю, — кивнул ему Турецкий, — что он, когда поймет, чем ему это грозит, сам охотно сдаст своего подельника. Он разве не понимает, как с ним народ поступит? И этот ваш… — он ткнул пальцем в оттиск фоторобота — так засуетится, что… дальше сами фантазируйте. А если тут еще имеется и политика, в чем не уверен, но — мало ли, то и сами политики сильно волноваться станут. И тогда неизвестно, от кого скорее бежать придется этому «пацану»: от нас или от своих. Не знаю, я бы пошел на обострение. А так… смотрите… ваш город…

— Кстати, и дипломата того нужно проверить, — сказал один из присутствующих.

— А иначе чего затевать? — добавил и Щеткин. — Ну, Саш, чего ты раньше-то?

— Интересное дело! Я ж только сейчас материалы полистал. Ну, вас слушал. Все правильно говорите, и действуете верно, только медленно.

— А если не получится? — осторожно спросил Смородинов у Турецкого.

Александр Борисович, весело улыбаясь, пожал плечами.

— Значит, не получится. Тогда чего-нибудь другое придумаем. Кстати, а почему не получится? Факт хулиганства был? Был. Иначе чего его в камере содержат? Можно ведь вопрос и иначе поставить: ему сказать одно, а сделать по-другому. Та же операция, но… подать как факт хулиганского нападения и отказ назвать себя. Люди добрые, помогите, может, кто знает его или его родителей? Лучше, что ль? По-моему, тех же щей, да только малость пожиже, лей, вот и все. Упрекайте, если я не прав.

И все облегченно засмеялись. Посыпались вопросы и дополнительные предложения. И в конце концов общее совещание пришло к единому решению: начать прямо сейчас, а с телевидением договориться о возможной акции завтра с утра. И приготовить соответствующие материалы, подтверждающие это следственное мероприятие: согласие прокурора там и прочее. Но, вероятно, до этого и не дойдет…

— И последнее, ребятки, — с сожалением сказал Турецкий, — надо бы поскорее идентифицировать оружие. Это ж нам сразу все точки расставит. Нельзя объяснить эксперту такую примитивную истину, при всем нашем глубоком к нему уважении? А что, я думаю, в некотором отношении мы решили наши вопросы?

Собственно, на этом совещание и завершилось. Пошли работать.