Проба пера - Иван Сербин

— Ну, если так…

«БМВ» въехал в город и понесся к центру. Вячеслав Аркадьевич смотрел на спешащих по улицам людей и думал: подозревает ли кто-нибудь из них, что этот город скоро может стать настоящим полем боя? И все из-за пестрых палаток, бензоколонок, магазинчиков, рынков… Из-за сфер влияния. Думают ли они, что, отдавая свои кровные за бутылку самопальной водки в коммерческом ларьке, они кормят даже не одну бригаду, а несколько. И охрану, и рэкет, и тех, кто эту водку изготавливает, и тех, кто доставляет, и ментов, что, по идее, должны ее изымать, и тех, кто реально стоит много выше. И его, Вячеслава Аркадьевича.

Иномарка подъехала к офису — уютному особнячку, стоящему чуть в стороне от центра города. Центр — место обитания представителей власти. Не то чтобы Вячеслав Аркадьевич их боялся, — люди прикормленные, с ладони хватают, не стесняются, — но отсвечивать лишний раз не стоило. Власть это раздражает.

Должны же народные избранники хоть на чем-то перед своим народом рылом поторговать.

«БМВ» въехал во двор особнячка. Официальная вывеска гласила: «Всероссийский некоммерческий фонд по поддержке крупного и среднего бизнеса». Курва, хохмы ради, предлагал приписать еще слово «теневого». А что? Никто бы и ухом не повел. Страна такая.

Вячеслав Аркадьевич был президентом этого самого фонда. Фокус заключался в том, что на счет фонда можно было сливать бабки вполне легально, не беспокоясь о последствиях. Точно так же и фонд имел возможность направлять средства туда, куда считал нужным. Деньги проходили долгий путь, обналичивались и возвращались обратно уже уютно упакованными в чемоданы и кейсы. А как же? На общак-то лаве не станешь с реального счета откидывать?

Во дворе стоял новенький «БМВ» Димы. Вдоль стены печально прогуливался кинодеятель, которого Вячеслав Аркадьевич видел вчера на свадьбе. Чуть подальше — парад капиталистического автомобилестроения. В основном просители. Последних в фонде каждый день гужевалось — что грязи.

— Знаешь, Вадим, — хмыкнул Мало-старший, — давно думаю у себя тут аквариум поставить и рыбу в него пустить.

— Зачем?

— Ну надо же мне видеть в своем кабинете хоть кого-то, кто раскрывает рот не за тем, чтобы попросить денег.

Вадим засмеялся.

Они прошли через холл, поднялись на второй этаж. В приемной толпился народ. Дима стоял в стороне. Мало-старший поманил его пальцем.

— Заходи.

Они вошли в кабинет. Дима закрыл за собой дверь. Мало положил на стол лист бумаги, ручку, кивнул:

— Не передумал еще?

— Нет, — ответил тот.

— Тогда пиши расписку. «Я, такой-то такой-то, получил от такого-то такого-то…» Ну, и так далее. Давай.

Вячеслав Аркадьевич открыл стоящий в углу внушительный сейф, принялся выкладывать на стол пачки банкнот.

— На кого оформлять договора будешь?

— Открою фирму, — бросил Дима, составляя расписку.

— Обратись к Борис Борисычу. Он тебе даст одну из «пожарных». Не волнуйся, все чистые. Печать, юридический адрес, как положено.

— Хорошо.

Дима подвинул ему расписку. Мало-старший взял ее, внимательно перечитал, сложил, спрятал в сейф, кивнул на внушительные стопки денег.

— Забирай.

— Эээээ… — Дима замялся. Он не прихватил с собой даже сумки.

— Что? — насмешливо осведомился Вячеслав Аркадьевич. — Чемодана нет? А за каким болтом ты сюда ехал? Думал по карманам такие лаве распихать?

Дима решительно стянул пиджак, сложил бандероли в него, завязал узлом.

Мало-старший усмехнулся.

— Ладно. Иди. И не забудь к Борису Борисовичу заглянуть. По коридору направо. Я позвоню, предупрежу.

* * *

Дима вышел в приемную, под изумленными взглядами прошествовал в коридор. Странное он испытывал ощущение, неся на плече тюк с полутора миллионами долларов. На получение фирмы ушло чуть больше десяти минут. Оформлена она была на какого-то Тютькина, кроме того, Дима получил на руки генеральную доверенность на право подписи, а также на все имущество фирмы, включая финансовые средства. Борис Борисович попросил Диму расписаться на каком-то бланке.

— Подпись твою в банке оформить придется, — пояснил он.

— Это долго?

— Как тебе сказать. Для чужих — долго, для своих — быстро.

Банк был не просто свой. Банк был бригадный. Вячеслав Аркадьевич являлся его совладельцем.

Миша, Наташа и Борик не могли не заметить увязанный тюком пиджак, но вопросов задавать не стали.

Чувствуя себя совершенно новым человеком, Дима завез Мишу и Наташу на киностудию, потом заглянул в магазин, где приобрел два мобильника — для себя и для Наташи — и кожаный кейс, в который перегрузил деньги. Сразу после этого он позвонил Чингизу и попросил выяснить для него название продюсерской фирмы, которую возглавлял дядя Жунова. Тот пообещал узнать, перезвонил уже через десять минут, назвал адрес.

— Эдуард Александрович дядю зовут. Продюсерский центр «Интерсинема». Дела в этой конторе явно левые крутятся, — сказал Чингиз. — Лаве там ходит путями особыми. Так что, братан… Смотри поосторожнее.

— А что такое?

Дима воспринял обращение «братан» совершенно нормально. Слово из обихода «сотрудников» отца совершенно не резануло слух.

— Кусок-то чужой. Американца это кусок, понимаешь? Его бригада с этого места кормится. Они там бабки отмывают. Траты, сам понимаешь, бесконтрольные. Что напишешь, то реально твое и будет. Ты там нарисуешься, звон пойдет, напряги могут возникнуть. На тебя, ясно, наезжать не станут, «папе» предъявы выкатят. Подумают, он людей послал. Поэтому, братан, за базаром конкретно следи, хорошо? И если что, кидай мне на трубу.

— Хорошо, Чингиз.

Борику визит в контору пришелся явно не по душе. Продюсерский центр располагался на пятом этаже старинного, еще дореволюционной постройки, здания. Весь первый этаж занимал шикарный ресторан, второй — куча контор поменьше. Третий — страховое, а четвертый — охранное агентство.

Приткнув «БМВ» у кромки тротуара, охранник просмотрел вывески, украшавшие стену, словно памятные доски, затем достал из-под кожаного сиденья ствол, передернул затвор и сунул пистолет за брючный ремень на спине.

— С тобой пойду, — решительно заявил он.

— Да ладно, Борь, сам справлюсь, — ответил Дима, подхватывая кейс.

— Ты справишься, — Борик хмыкнул. — Половина этих контор козлиных — «американские».

Они выбрались из иномарки, вошли в здание. Отделка давила роскошью, Дима даже слегка сробел, но Борик только презрительно фыркнул. На него богатство обстановки не производило такого впечатления, как на неопытного мальчишку.

— Ты, главное, когда базар тереть будешь, не давай ему понтами себя валить, понял? — наставлял он Диму, пока они поднимались в лифте на пятый этаж. — Помни, ты мужчина реальный и люди за тобой стоят реальные.