Петля для губернатора - Андрей Воронин

Борода доктора ехидно шевельнулась. Рта его было не разглядеть под нависающими усами, но майор готов был поклясться, что Маслов саркастически улыбается.

– А у тебя есть на примете другая кандидатура? – спросил доктор и ткнул указательным пальцем в переносицу, поправляя очки. – Меня в последнее время почему-то все время мучают сомнения. Я хотел обсудить это вчера, но ты как-то очень быстро окосел…

– Я устал, – перебил его Губанов – Тебя бы на недельку в мою шкуру.

– ..и потом, здесь все время крутился этот твой Кацнельсон, – невозмутимо закончил Маслов с таким видом, словно Губанов вообще ничего не говорил. – Ну как, голове полегчало или ты хочешь еще добавить?

– Хочу, – честно признался Губанов, – но не буду. Знаешь народную мудрость? Она гласит, что неосторожный опохмел приводит к длительному запою.

– Это не народная мудрость, а медицинский факт, – поправил Маслов. – Ты уверен, что больше не хочешь? В конце концов, я не прочь присоединиться.

– Уволь, – после короткого раздумья отказался Губанов. – Дел действительно невпроворот. Кручусь, как белка в колесе, вот и вырубился вчера. " – Да, ты похудел, – согласился Маслов.

– На себя посмотри. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Это не к спеху. По крайней мере до вечера подождет. Ты освободишься к вечеру?

– Постараюсь, – сказал Губанов, – но не обещаю. Ты имеешь в виду что-нибудь серьезное?

– Мне кажется, что да, – ответил Маслов, осторожно просовывая в узкую щель между усами и бородой фильтр сигареты. – А на самом деле может оказаться, что нет. Я плоховато разбираюсь в вопросах строительства, потому и решил посоветоваться с тобой.

– А я что, архитектор? Вон Кацнельсон целый день на площадке, посоветовался бы с ним.

– Нет, – твердо и многозначительно сказал Маслов, – с Кацнельсоном я об этом разговаривать не стану.., по крайней мере, не в первую очередь.

– Как интере-е-есно, – пропел Губанов, которому на самом деле вовсе не было интересно. Доктор Маслов был его старинным приятелем, но теперь вдруг выяснилось, что клоунская внешность доктора обманула и его. Айболит на поверку оказался гораздо умнее, чем можно было предположить, и обладал недюжинной практической сметкой, в чем его вообще нельзя было заподозрить по внешнему виду. – Как интересно, – повторил майор и хотел добавить что-то еще, но тут внизу, за железными воротами в ограждавшем строящийся объект дощатом заборе пронзительно заныл автомобильный сигнал. Кто-то бешено давил на клаксон, посылая серии гудков, состоявшие из одного длинного и трех коротких сигналов. Губанов вспомнил, что в правилах дорожного движения такая серия служит сигналом общей тревоги, а в азбуке Морзе соответствует букве “Б”.

Маслов, забыв о незакуренной сигарете, лихо крутнулся вместе с креслом и сунулся к оконному стеклу.

Губанов, морщась от слишком резких звуков, обошел стол и присоединился к приятелю.

Выскочившие на шум работяги в щегольских красно-синих утепленных куртках с иностранными надписями на плечах уже откатывали в стороны створки ворот. Ворота еще не успели открыться до конца, а в них уже просунулось тупое рыло потрепанного “МАЗа”. Взревев двигателем так, что в расположенном на втором этаже кабинете Маслова мелко задрожали оконные стекла, под завязку нагруженный щебенкой самосвал влетел во двор, описал по нему широкий полукруг и как вкопанный замер перед крыльцом. Из кабины кулем вывалился замасленный небритый мужик в телогрейке и рыжих кирзачах и принялся, размахивая кепкой, что-то орать. Сквозь тройной стеклопакет до Маслова и Губанова доносились только какие-то невнятные вскрики, из которых совершенно невозможно было разобрать, что понадобилось крикуну, но рабочие во дворе, хоть и были, судя по одежде, иностранцами, казалось, поняли его вполне. Несколько человек подскочили к кабине самосвала и осторожно извлекли из нее бесчувственное тело, издали более всего похожее на обыкновенный труп.

– Ну вот, – сказал Губанов, – а ты расстраивался, что тебе некого лечить. Можешь приступать.

– Даже не подумаю, – буркнул Маслов, торопливо шаря в столе в поисках перевязочного материала. – Первую помощь, конечно, окажу, но потом просто необходимо вызвать “скорую”. Я не хирург, да и здесь, строго говоря, далеко не больница “скорой помощи”.

– Ну, хоть первую помощь, – добродушно согласился Губанов, вслед за приятелем выходя из кабинета.

Пострадавший уже лежал на мраморном полу вестибюля.

Под головой у него была замасленная телогрейка водителя, а вокруг толпились одичавшие от лесной жизни и сенсорного голодания красно-синие работяги. Водитель самосвала стоял рядом с раненым, комкая в руках кепку, и вид имел самый что ни на есть встрепанный и виноватый. Одного взгляда на его растерянную и вместе с тем агрессивную физиономию было достаточно, чтобы понять, откуда взялся пострадавший и кто конкретно его переехал.

Маслов протолкался через красно-синюю толпу и присел над раненым. Шофер сунулся было к нему, что-то бубня и объясняя, но Маслов молча отпихнул его локтем и зубами надорвал вощеную бумагу, в которую был упакован бинт.

Откуда-то коршуном налетел Кацнельсон, с ходу раскричался и погнал работяг на улицу. Губанов крепко взял за локоть подавшегося было за ними шофера и потащил его в другую сторону.

– Пойдем, голубь, – сказал он, – потолкуем. Расскажешь, что да как.

– Ага, – не оборачиваясь, одобрил его действия Маслов, – правильно, Леха. Выясни, что там у них произошло, это может оказаться важным.

– Не виноват я, командир, – ныл водитель. – Что же он, гад, делает? Напился, шлагбаум своротил, а потом поставил свою иномарку прямо за поворотом, а у меня за спиной пять с половиной тонн…

– Тихо, – сказал ему Губанов и повернулся к Маслову. – Серега, посмотри, он часом не пьяный?

Маслов принюхался и отрицательно помотал лысой головой.

– Как стеклышко, – сказал он. – Разве что обкурился, но… – Он приподнял веки пострадавшего и поочередно заглянул ему в оба глаза, потом, не особо церемонясь, закатал левый рукав и внимательно осмотрел вены. – Нет, все чисто. Трезвее нас с тобой, поверь специалисту.

– Не виноват я, командир, – снова завел свою шарманку водитель самосвала. От него остро разило перегаром и соляркой. – Выручай, а? Допустим, ваши ребята его в лесу нашли, а я его и в глаза не видел.” А, командир?

– Посмотрим, – сказал Губанов и, отодвинув водителя рукой, подошел к пострадавшему.

Маслов сосредоточенно бинтовал голову раненого, и когда Губанов полез во внутренний карман испачканной кровью и грязью кожаной куртки, поднял на него недоумевающий взгляд.

– Работай, работай, – сказал ему майор. – Ты по своей части, а я по своей.

Он вынул водительское удостоверение и, бросив на него беглый взгляд, отложил в сторону. Какой-то Федор Бесфамильный… Эх ты, Федя!

В кармане было еще что-то, и, вынув это “что-то” из-за пазухи у раненого, майор Губанов удивленно присвистнул. В руках у него было служебное удостоверение капитана ФСБ Федора Бесфамильного. Майор сличил фото в удостоверении с оригиналом и убедился в их идентичности. Вот разве что на фотографии капитан Бесфамильный выглядел получше – не таким помятым, что ли.