Кобра - Валерий Горшков

К тому времени сын племянника Соломона Натановича уже провернул все, что мне было нужно – забронировал номер в отеле, арендовал сейф на предъявителя в «Кэмикл-банке» и даже купил по дешевке у знакомых торгашей с района два блока настоящих американских сигарет «Парламент». Шустрый Абраша забрал из оставшейся суммы положенные ему за труды пятьдесят баксов и свинтил, даже не попрощавшись. Я закинул свой портплед в каюту, взял такси и поехал отдохнуть в ресторан «Одесса», где в этот вечер давал концерт Вилли Токарев. Плотно поужинав и вдоволь насладившись своеобразным шармом незамысловатых кабацких песен, я вернулся на корабль уже под утро, крепко вдетый, не раздеваясь, лег на койку в своей микроскопической каютке и забылся глубоким, долгим и бесцветным сном. Когда я продрал глаза и вышел на палубу освежиться, то от пропавшей где-то на линии горизонта звездно-полосатой страны остались лишь миллионы отраженных в заливе Гудзон разноцветных огней. Гуд бай, Америка! Уэлком бэк то бэд Раша!

* * *

По возвращении в родной город, где, как всегда в это время года, было сыро и слякотно, я сдал груз Боре-гею, получил причитающиеся мне за труды деньги, с легким сердцем помахал «Фортуне ЛТД» ручкой и под чутким руководством театрального гримера дяди Гриши целиком погрузился в подготовку к генеральной репетиции операции по ограблению курьера. Мне предстояло обзавестись лицедейским реквизитом и научиться самостоятельно изменять внешность, причем так качественно, чтобы случайный прохожий из толпы при виде меня не расплылся в дебильной улыбочке и не шепнул идущему рядом приятелю: «Смотри, Колян, еще один педик с размалеванной мордой». Занятия проходили поздним вечером на квартире дяди Гриши, и процесс шел, мягко говоря, гораздо медленнее, чем предполагалось. Только через десять дней я более-менее сносно научился управляться с накладными усами, париком, тональным кремом, зубной пластинкой и цветными контактными линзами. Для того, чтобы войти в образ, мне требовалось не более пятнадцати минут, и такой показатель был оценен как достаточный для рядового «частного детектива», чьей основной обязанностью было следить за неверными женами, мужьями и любовниками.

Спустя две недели после начала занятий я решил, что достиг своей промежуточной цели. Я наложил грим, сфотографировался на загранпаспорт и в сквере возле Финляндского вокзала, прямо под памятником Володе Каменному, передал снимки знакомому Карела. Вместе с выдуманным накануне именем, которое должно было стоять в занесенном во все базы данных МВД и ФПС выездном документе. Отныне я звался Андрей Андреевич Иванов, тридцати трех лет от роду, уроженец города Луга Ленинградской области, постоянно проживающий в Санкт-Петербурге в гордом одиночестве. На случай возможных осложнений с властями мною была даже придумана подробная автобиография-легенда. Одним словом, проворачивая все эти подготовительные мероприятия, я круглые сутки пребывал в эйфории, что было для меня так ново и удивительно, так будоражило нервы и воображение, что порой напоминало галлюцинацию, бред наяву, морок, виртуальный или параллельный мир, в который я погрузился в погоне за острыми ощущениями и огромными деньгами.

Спустя две недели после возвращения из-за океана я впервые решился предстать в своем новом облике перед Катей, когда она сообщила, что Браташ улетел в Германию и она намеревается зайти сегодня в гости, после семи. Я наложил грим и с трудом дождался вечера, когда раздался звонок в дверь. Произведенный эффект превзошел все мои ожидания. Я готов был поклясться, что в первую секунду, когда входная дверь квартиры распахнулась и стоящая на лестничной площадке девчонка увидела перед собой совершенно незнакомого мужчину, она не только удивилась, но и испугалась и даже сделала робкую попытку шагнуть назад. И только способность к анализу и опять же врожденный здравый смысл позволили Катерине догадаться, кто именно стоит сейчас перед ней. Кое-как справившись с первоначальным оцепенением, малышка пригладила челку и осторожно спросила:

– Де-денис?.. Господи! Это ты или…

– Конечно, это не я! – хриплым голосом ответил усатый незнакомец. Схватив Катю за руку, он рывком затащил ее в прихожую, захлопнул дверь и стиснул оцепеневшую девушку в объятиях. – Это мой двойник, сотворенный в пробирке после десяти дней самого нудного и сложного обучения, которое мне пришлось пройти! Разрешите представиться, Андрей Андреевич Иванов. Строитель из города Луга. Не веришь? А зря. У меня даже паспорт есть, с фотографией.

– Гениально! – не веря своим глазам, прошептала Катя, с расстояния в несколько сантиметров пристально разглядывая мое загримированное до неузнаваемости лицо. – Вот что значит настоящий профессионал! Мамочки родные! Браво, дядя Гриша!..

Пока ошалевшая Катюха разглядывала меня, я, в свою очередь, не менее внимательно и детально разглядывал ее. В мое отсутствие она, оказывается, побывала на Кипре и выглядела просто восхитительно. Бронзовый загар дополняли со вкусом подобранная дорогая одежда, ювелирно наложенный неброский макияж, а также пара сверкающих гранями бриллиантовых сережек в платине, по моим грубым прикидкам обошедшихся толстопузому бандитскому финансисту тысяч в пять-семь баксов. Я притянул к себе отстранившуюся было для лучшего обзора моего фейса Катю и тихо спросил:

– Надеюсь, ты сегодня не слишком торопишься, солнышко?

– Я-то не тороплюсь, – лукаво отозвалась малышка, и в глазах ее сверкнули молнии. – Так что даже не надейся, что выставишь меня за дверь. Тебе, Кент, сегодня предстоит постараться, чтобы я окончательно убедилась, что не зря каждую ночь, проведенную в отеле на берегу Средиземного моря, вспоминала нашу чудесную ночь, когда ты пожалел промокшую до нитки бедную девушку и пустил ее в свой дом. И – в свою жизнь… Я… Я… – она опустила взгляд и тут же вновь подняла его, с вызовом глядя мне в глаза. – С тех пор, как мы встретились, я больше ни разу не занималась любовью со Стасом! Я соврала ему, что у меня проблемы по женской части… А этот идиот сразу поверил. Даже нанял для меня лучшего гинеколога в городе, профессора Крулёва, – Катерина улыбнулась. – Я дала ему тысячу баксов сверх того, что заплатил Браташ, и доктор подтвердил, что я действительно нуждаюсь в лечении, если в будущем хочу иметь здоровеньких, крепеньких детишек. Лечение продлится примерно два месяца, и в этот период любые сексуальные контакты, как он выразился – «с проникновением», категорически запрещены. Вот так, милый.

– На меня этот запрет тоже распространяется?!

– Дурак, – ласково вздохнула Катя, поднялась на цыпочки и закрыла мой рот долгим, страстным поцелуем. Потом облизала губы кончиком языка, погладила меня по щеке и попросила: – Пожалуйста, Денис, сними весь этот гениальный маскарад. А то у меня такое чувство, что я изменяю тебе с чужим человеком…

Потом мы долго лежали в постели, прижавшись друг к другу, и мечтали о том, как счастливо и безмятежно заживем после ограбления мафиозного воротилы.

– Всего месяц, солнышко, – в очередной раз поцеловав Катю, напомнил я. – Остался всего месяц, и начнется совсем другая жизнь. Мы свалим из этой неумытой, несчастной страны, купим себе красивый домик где-нибудь на теплом побережье и нарожаем кучу маленьких потешных спиногрызиков. А из огромного окна нашей спальни мы будем видеть…