Над законом - Андрей Воронин

– Ну, вот мы и одни, – сказал Илларион, кладя ствол автомата на плечо и делая свободной рукой приглашающий жест в сторону открытой дверцы.

– Не могу сказать, что меня это радует, – с твердым акцентом отозвался Плешивый, усаживаясь на водительское место. – Куда поедем?

Илларион скользнул на заднее сиденье и разместился там, пристроив автомат таким образом, чтобы Плешивый все время чувствовал упирающийся ему в спину ствол.

– Немного неудобно, – извиняющимся тоном сказал Илларион, – но придется потерпеть.

– Я спросил, куда мы поедем, – с легким раздражением повторил пленник. Чувствовалось, что он не привык к тому, чтобы его слова оставались без внимания.

– Просто покатаемся, – легкомысленно ответил Илларион, неловко прикуривая одной рукой. – Уф, – с облегчением сказал он, – всю ночь не курил.

– Я тоже, – пожал плечами Плешивый.

– Но ты-то в это время спал, – сказал ему Илларион, – а я комаров кормил. Ну ладно, поехали, не тяни время.

– Сочувствую, – без тени сочувствия сказал Плешивый.

Илларион отметил, что держится тот превосходно.

Двигатель мягко завибрировал, и машина покатилась по вспоротому пулями асфальту в сторону границы.

– А ты куда это? – между затяжками спросил Илларион.

– На вашу сторону, – все так же спокойно ответил Плешивый. – Я так понимаю, что меня взяли в заложники. Или по-русски надо говорить 'заложником'?

– По-моему, 'заложником', – сказал Илларион и спохватился. – Тьфу ты, черт, да ничего подобного! То есть, первоначальный замысел был именно такой, но я вижу, что ты деловой человек.

Поехали куда-нибудь, где мы сможем спокойно поговорить.

– Хорошо, – согласился Плешивый, разворачивая машину. – Только я должен сразу предупредить, что плохо соображаю, когда автоматный ствол у меня между лопаток.

– Это только временная мера предосторожности, – сказал Илларион, не делая, впрочем, попытки убрать автомат. – Когда мы подружимся, надобность в ней, несомненно, отпадет.

Плешивый слегка приподнял плечи, выражая, как показалось Иллариону, презрительное недоумение.

– Круг моих друзей.., как бы это сказать.., давно сформировался, – сказал он. – Так что, боюсь, дружбы у нас с вами не выйдет.

– Я, честно говоря, тоже не любитель новых знакомств, – согласился Илларион. – Никогда не знаешь, как поведет себя в той или иной ситуации новый человек. Недаром говорят: старый друг лучше новых двух.

– Несомненно, – металлическим голосом согласился Плешивый. В зеркале заднего вида Илларион видел его глаза, время от времени бросавшие на него изучающий взгляд.

– Вот давеча, к примеру, – продолжал Илларион, – встречаю я пятерых ребят в форме. Подъезжают это они к дому на белой 'мазде'.., я уж, грешным делом, обрадовался: будет, думаю, с кем интеллигентно раздавить пол-литра.., честно признаюсь, люблю латышей, вообще прибалтов люблю, классные ребята. Вот был у меня в группе один...

Впрочем, о чем это я? Значит, я стаканы на стол, а они как пойдут чесать из автоматов – насилу я от них ушел. Я вот думаю: может, они решили, что дома никого нету? Мало ли, захотелось людям пострелять. Только вот зачем они машину мою забрали? Она мне дорога как память.

– Бред какой-то, – сказал Плешивый. – Какая еще машина?

– 'Лендровер' защитного цвета, – с готовностью откликнулся Илларион. – А в нем зауэровская двустволка и мобильный телефон. Еду и тряпки я не считаю. Да, и еще документы.

– Конечно, – сказал Плешивый. – Капитан Забродов, военный пенсионер. Бывший связист, кажется.

– Он самый, – подтвердил Илларион, и сам толком не помнивший, какая именно специальность значится в его пенсионном удостоверении и значится ли там что-нибудь подобное вообще. – Нехорошо обижать пенсионеров, как вы полагаете? Кстати, вы знаете мое имя, а я вашего не знаю. Это несправедливо. Не называть же мне вас, в самом деле. Плешивым.

У Гуннара покраснела шея, а глаза в зеркальце вдруг сузились и сделались похожими на щелочки.

– Почему Плешивым? – спросил он, и Илларион в который раз подумал, что психология стареющего мужчины – темный лес.

– На той стороне вас все так называют, – спокойно ответил он. – Лично я всю жизнь считал, что клички унижают человеческое достоинство.

– А какая кличка была у вас? – неожиданно поинтересовался Плешивый.

– Последняя?

– Ну, хотя бы последняя.

– Перед моим уходом в отставку меня называли Асом, – скромно ответил Илларион.

– О! – с ироническим уважением сказал его пленник. – Это, конечно, не Плешивый. Можете называть меня Гуннаром, – представился он.

– Очень приятно, – сказал Забродов. – Итак?..

– Что – итак? – переспросил Плешивый Гуннар. – Я никак не пойму, чего вы от меня хотите.

– Мою машину. Мое ружье. Мой телефон. Еще одну машину – вишневый 'Москвич' – вместе с украденным вашими людьми грузом. Мне она, честно говоря, не нужна – я с недоверием отношусь к отечественным автомобилям, – но вот Старцев просто рвет и мечет. Ему зачем-то позарез нужна эта развалюха. Подозреваю, что его в первую очередь интересует груз.

– Так, – сказал Плешивый Гуннар, сворачивая на боковую дорогу. – Позвольте узнать, кто вы такой?

– Просто военный пенсионер, – честно сказал Илларион. – Я приехал сюда отдохнуть.

– Здесь великолепный климат, – заметил Гуннар. Оставалось только гадать, была в его голосе ирония, или она просто почудилась Иллариону. – Ну, а при чем тут Старцев?

– Он попросил меня вернуть груз. Так как я все равно собирался наведаться к вам, чтобы узнать о судьбе своей машины, мне ничего не оставалось, как согласиться. Надо вам сказать, что Старик умеет быть убедительным.

– Сколько он вам пообещал? – спросил Гуннар.

– Восемь процентов. Остановите-ка машину.

Мне не нравится, что мы забираемся все глубже в лес. Ни один человек, имея у себя за спиной автоматчика, который держит его на прицеле, не полезет по доброй воле в эту чащу, если у него нет козыря в рукаве.

– А вас не проведешь, – констатировал Гуннар, останавливая машину и дисциплинированно затягивая ручной тормоз.

– Положите руки на баранку, – потребовал Илларион. – Я вас не боюсь, но вам самому будет так спокойнее. Где у вас запасной пугач? Под сиденьем? Давайте-ка его сюда! Давайте, давайте! Я не стану его выбрасывать, просто уберу от греха подальше.

Он принял протянутый ему пистолет и небрежно бросил на сиденье рядом с собой.

– Итак, – продолжил он, – теперь, когда с формальностями покончено, каков будет ваш ответ?

– Хотите десять процентов? – спросил Гуннар. – Подумайте хорошенько, это большие деньги. Я предлагаю вам работать на меня. Согласитесь, уровень жизни в Латвии все-таки на порядок выше, чем в России.., я не говорю уже об уровне культуры.