След предателя - Евгений Сухов

На войне время невероятным образом спрессовывается. А все потому, что каждый понимает: завтра может и не наступить! Поэтому и вражда — короткая и сильная, и любовь — скорая, незатейливая, впопыхах. В мирной жизни на ухаживания уходит не одна неделя, зато на фронте, чтобы растопить девичье сердце, достаточно порой одной улыбки или букета полевых цветов.

Иван Косарь был призван в армию в сорок первом году, за два месяца до начала войны, так и не успев по-настоящему налюбиться. Единственное, что ему перепало, так это потискаться на сеновале с бедовой соседкой Настюхой, оказавшей ему нешуточное сопротивление. Промучившись с ней целую ночь, он хотел было с ней расстаться, но молодая женщина, видно пожалев парня, уходящего в армию, попридержала его за руку:

— Утомил ты меня, быть по-твоему! — и задрала платье, обнажая крепкие белые бедра. — Только давай быстрее, сейчас батяня придет.

Не то он подустал, не то сказалось нервное перенапряжение, а может, оттого, что слишком желал этого, но все закончилось до обидного быстро. Одернув платье, Настя поморщилась:

— Я, конечно, предупреждала, чтобы быстро, но не так же…

Недолгие отношения с Настей Иван вспоминать не любил, воспринимая их как невзрачный эпизод своей любовной биографии.

Во время срочной службы было не до любви, а потом началась война, долгое отступление, бои в окружении. Иван чудом избежал плена и не однажды мог просто сгинуть в безвестности.

Именно в то тяжелое время ему перепала горячая любовь от белокурой девчонки, которой едва исполнилось восемнадцать лет. Усталые, обессиленные, грязные, успевшие натерпеться страха, Иван с двумя красноармейцами попросился на постой в один зажиточный двор, в котором проживал кряжистый старик со своей внучкой Варей.

Угостив бойцов молоком и сыром, хозяин разрешил им расположиться в горнице. Ночь, проведенная в тишине и покое, позволила на какое-то время позабыть о войне.

Самое удивительное произошло с Иваном на вторые сутки. Проснулся он оттого, что у самого лица ощутил чье-то горячее дыхание. Открыв глаза, разглядел в полумраке юное девичье лицо. Это была внучка хозяина. Не стесняясь наготы, девушка жалась к нему молодым сдобным телом. В какой-то момент, не сознавая толком, что происходит, Иван попытался отстраниться от девушки, но Варя крепко обхватила его за шею и прошептала:

— Не нужно, Ваня, останься со мной.

Иван посмотрел в угол комнаты, где на разостланных матрасах крепко спали его товарищи. Никто из них даже не пошевелился — бойцы отсыпались за все прошедшие недели, проведенные без сна и отдыха.

— Почему ты это делаешь? Я ведь завтра ухожу. Возможно, мы никогда больше не увидимся.

— Именно поэтому. Тебя могут убить, и мы никогда не увидимся. Обними меня крепко-крепко, так, чтобы косточки захрустели!

Иван прижал девушку к себе. Поначалу робко, потом все сильнее, пока она не стала его, до самой последней частички нагого, еще не испытавшего любви молодого тела. Варя бережно расцепила его объятия только ранним утром и тихо ушла под безмятежное сопение бойцов.

Красноармейцы поднялись рано, быстро оделись. Варя, приготовив завтрак, позвала их за стол. Ни взглядом, ни словом она не напомнила Ивану о том, что произошло этой ночью. Уже прощаясь, Иван несмело чмокнул девушку в щеку, понимая, что встретиться им больше не суждено. Товарищи, проявляя деликатность, стояли в стороне, терпеливо ждали, пока будут сказаны последние и, быть может, самые главные слова в жизни Ивана и Вари.

Иван подбирал подходящие обещания, пытался задавить подступившую к горлу тоску. Потом, крепко обняв ее за плечи, произнес: