Охота на Русалку - Эльмира Нетесова

— Она сама не хочет помощницу. И получает за все!

— Но ведь у нее семья! Приходит домой, с ног валится! Вдвоем с Яшкой пожрать не заставим. Долго ли так продержится? Пощадить ее надо!

— Пусть присмотрит человека. Кого укажет, того и возьмем. Ведь ей работать с ним. Обо всем договоримся. Ты прав, Ванюшка, нельзя загружать до бесконечности. У каждого свой предел имеется.

— Это вы про кого судачите? — подошел к ним старик сторож. И добавил улыбаясь: — А Яшка твому мальцу кроватку мастерит. Он ее, родимую, из самой сказки упер! До чего красивая! В кружевах резных, в ей лучшие сны будет видеть малыш.

— Эх, дед, ну зачем проболтался? Яшка просил не говорить заранее, у тебя же вода в жопе не держится! — посетовала Юлька хмуро.

— О хорошем чего скрытничать? Про плохое самому говорить неохота, — отозвался Николай.

— А что случилось? — насторожилась Леля.

— Ты рэкетиров помнишь, что на нас наехали? Так вот двоих менты уже выпустили. Они вчера заходили к нам.

Лелька мигом побледнела.

— Да не беспокойся. Они пива выпили и ушли тихо. Зачем, дед, человека пугаешь? — нахмурилась Юлия и сердито глянула на сторожа.

— Я ихние бельмы видел!

— Ну и что? Их если выпустили, то под подписку. А может, не те, похожие. В камуфляже мужики все похожи друг на друга. И эти тоже. Может, зря струхнули? — успокаивала Юлька, но по дрогнувшим рукам женщины Лелька поняла, что никому ничего не показалось.

Лелька присела покурить, подумать и вскоре подскочила:

— Есть выход! Слышь, Юль, завтра у тебя будет помощница, отменная чувиха! Ее хахаль в лягавых ходит. Но только днем. Вечером с крутыми тусуется. Ей не столько работа, сколько ширма нужна. Но стоит камуфляжникам увидеть эту чувиху тут, узнать, что пашет здесь, больше не появятся никогда, враз к ларьку интерес потеряют. Они с ментами сами разберутся.

— Может, стриптиз устроим за отдельную плату? — хохотал Иван.

— Если она согласится взять тебя в партнеры! — смеялась Лелька. Водитель покраснел до макушки:

— У меня данных нет. И рыло суконное. С таким только клиентов пугать, доводить до обмороков.

— Ну, это ей судить. Готовься завтра к показу и осмотру данных, — смеялись все громко и вдруг услышали:

— Люди! Помогите!

Иван выглянул из пивбара. В густеющих сумерках увидел человека, державшегося за стену. Он еле стоял на ногах. Руки слабели, ноги подкашивались. Иван завел его в пивбар, и все узнали участкового.

— Потерпи малость, голубчик наш, — смывала Юлька кровь с головы и с лица несчастного. Пыталась влить в рот хоть глоток охлажденного пива. Но участковый мотал головой, отказывался.

Лелька позвонила в милицию, в «неотложку». Ей стало страшно. Участковый не мог сидеть, он падал со стула, весь его мундир был в порезах, в крови и в грязи.

— Кто ж тебя достал, родимый? — спросила Юлька.

— Пацаны…

— Какие? Чьи? Наши?

— Я не знаю! — падала голова на плечо. Изо рта текла струйка крови.

— Скорее! Ему плохо! — торопила Лелька «неотложку».

— За что тебя обидели? — тормошила Юлька участкового. Тот на секунду открыл глаза, силился что-то сказать и никак не мог. — Тебе мстили?

— Да, — мотнул головой человек и упал на Юлькины руки.

— Скорее такси поймай, Иван! — закричала Лелька, но в эту минуту к пивбару с визгом и воем подлетела милицейская оперативка. Бережно взяв на руки участкового, уложили на носилки и тут же повезли в больницу. Лишь двое сотрудников еще долго осматривали следы происшедшего. Они появились здесь и утром. Что-то рассматривали, измеряли, фотографировали. Но никому ничего не говорили. Лишь спросили, видели ль здесь свору пацанов от десяти до тринадцати лет, все они жители многоэтажек. Они курили неподалеку — в строящемся доме.

— Нет, не видели. Те, каких знаем, ловят для нас раков. Им не до игр. Мы работаем с ними как с поставщиками. Этим не до хулиганства, — ответила Юлька уверенно.

Едва в пивбар вошли мальчишки, неся в ведрах раков, женщина, взяв за локоть Данилку, спросила хмуро:

— За что ж ты участкового так уделал, козел?

— Какого? Мы ночью с реки вернулись. Вона сколько наловили, промокли до мудей, даже жрать не стали, враз в отруб на койку. Хоть кого из моих спроси. А что случилось с ментом? — отвесил губу и уставился на Юльку невыспавшимися осоловелыми глазами.

— Избили его сильно. Не знаем, живой ли. Нового поставят — всем вам кранты! Жалеть не будет никого, покажет жизнь в козью сраку. Он знает, кто бил. Коли придет в сознание, всех назовет, — предупредила глухо.

— Мне бояться нечего. Им тоже! — указал на пацанов, добавив небрежно: — Нас на реке многие видели. Свидетелей полно.

— Участковый сам назовет, когда очухается. Но не при-ведись, если ты со своими гнидами к нему приложился.

— Ладно грозить! Раков берете или как? А то мы их другому бару загоним, — указал на ведра.

— Давай посчитаю! — быстро сбрасывала раков в таз Юлька. И, заплатив Данилке, попросила: — Постарайся побольше ловить. Твоя продукция у нас нарасхват.

— Сколько сможем и успеем, всех вам приносим. Даже сами не едим, некогда варить, а ты цепляешься хуже участкового, — бурчал Данил.

— За что и кто мог вот так уделать человека? — думала Лелька вслух. Но спросить следователя милиции и оперативника не решалась.

Данилка вместе с пацанами своей компании исправно приносил каждое утро раков и, получив за них деньги, тут же уходил из пивбара. О самочувствии участкового он ничего не знал. Лишь однажды ответил Юльке, что, если бы мент откинулся, о том сразу узнал бы город, такой слух не залежался бы в морге. Участковому посмертно перепала бы награда, и хоронили б с особыми почестями, как генерала.

— Коль того не случилось, дышит лягавый! — заявил Данилка, не сморгнув глазом.

С неделю в пивбаре обсуждали случившееся. Терялись в предположениях и догадках. Но толком узнать что-либо об участковом не удавалось, и постепенно к нему стал угасать интерес. Тем более что каждый был занят своими заботами. Вот так и в пивбаре жизнь шла своим чередом. Вскоре там появилась новая работница — Антонина. Ее выдернула из притона Лелька. Та уже не пользовалась спросом в бардаке, и у нее остался единственный хахаль, который по скудости зарплаты не мог взять девку на содержание. Работал он в милиции, на незавидной должности, где о подарках и взятках даже не мечтали. За многолетний труд ему иногда перепадали копеечные премии и почетные грамоты. Он не имел семьи, жил в однокомнатной квартире, мечтая хоть когда-нибудь под старость обзавестись хозяйкой. Женщин он любил, но еще с молодости побаивался их. Видел, как горели на них другие — лишались званий, уважения, нажитого, самому испытать такое не хотелось, а потому довольствовался временными связями. Он, как сотрудник милиции, нередко проверял соблюдение паспортного режима горожанами. Вот так он оказался и в притоне. Когда это было? Ох и красивая девка вышла к нему, назвалась Тоней, пригласила к себе в комнату. Отказаться не смог, так и застрял до утра. Через неделю снова появился. Тонька встретила его как старого знакомого, враз к себе увела, но не задерживала. Чуть потешились — проводила, сказав, что нужно зарабатывать, а одной любовью сыт не будешь.