Красный Герцог - Владислав Хохлов

Оказалось, что из отряда Генриха только четыре человека были здесь, остальные погибли или бесследно исчезли. Хоть для Генриха это и были знакомые лица, ему всё же ни о чем было с ними говорить, но встретившись, они были рады видеть друг друга в целости и сохранности. Манфрэд и другие офицеры из лагеря оставались на своём прежнем рабочем месте. Они не отправлялись на передовую, даже близко не подходили к городу. Многие размышляли, что если они и выйдут в бой, то только не в этом месте. От других людей, Генрих услышал, что Вольфганг не был отправлен в Администрацию, он должен находиться в другом полевом штабе. Опять они оба были отделены друг от друга. На улице начался новый звук выстрелов.

Прошло два дня, где Генриху и другим его товарищам не давали какое-либо новое задание. Юноша терял терпение, ему казалось, что он никогда не покинет это ужасное место, полное страха и грохотов выстрелов. Просыпаясь по утрам, он надеялся, что его отправят куда-нибудь, где будет возможность вызволить своего отца. Ещё сильнее ему было страшно услышать плохие новости о нём.

Новое утро наступило так же быстро, как и закончился предыдущий день, — Генрих только закрыл глаза, пытаясь удобно устроиться на кровати, как почувствовал лучи восходящего солнца, бьющие прямо в лицо.

— Как хорошо, что ты уже бодрствуешь! для тебя и твоих парней есть новое задание, — сказал только что подошедший офицер. — Это связано с тем, что было в предыдущей операции. Нам поступила информация, что в подвале госпиталя могли остаться медикаменты: обезболивающие, антибиотики, спирт, бинты и прочее. Кто-то порылся в городских архивах и нашел копию инвентаризационной описи. Она была составлена военными и была убрана от персонала ещё до того, как госпиталь перешел под гражданские нужды. Нужно будет вынести всё, что там есть и принести сюда.

Офицер кинул Генриху маленький ключ, который упал рядом с матрасом. Главнокомандующий покинул своего подчиненного и предоставил ему час на подготовку. В это раннее утро витал прохладный и свежий воздух, который сковывал легкие и с каждым вздохом бодрил всё тело. «Хоть что-то в этом дне есть хорошее» — думал Генрих, поедая омерзительную на вкус похлебку.

За приемом пищи, Генрих начал подмечать знакомые лица из его первой группы. Весь выживший состав собрался у выхода на улицу; инвентарь каждого был проверен, они были готовы выходить наружу. Проверка вокруг показала, что всё было чисто, так же спокойно, как и вчера. Путь обратно в госпиталь проходил тихо, даже слишком. Генриха одолевало ощущение, что что-то может пойти не так, именно тут при первой операции была потеряна пара бойцов. Проходя через очередной двор, отряд обнаружил красные следы у стен жилого дома. Все знали, что вчера их не было, по крайней мере, их не было, когда они возвращались с задания.

Маленькая линия кровоподтека уходила по лестнице в подвал, где терялась во тьме. Всматриваясь в темноту и не увидев ничего примечательного, группа продолжила свой путь. Добравшись до больницы, всех ждало неприятное открытие: дверь в кладовку была открыта нараспашку, а на полу появились кровавые пятна. После этого, Генрих начал жалеть, что тогда они сохранили жизнь солдату, ведь это он мог причинить столько проблем.

Пока Генрих пытался отпереть дверь в подвал, Фенриг в сопровождении еще двух людей направился по лестнице наверх, куда вели кровавые следы. Они не получали такого приказа от Генриха, а решили действовать самостоятельно, на что их новоиспечённый командир никак не отреагировал. Бросив затею использовать ржавый ключ на ещё более ржавом замке, дверь вырвали. Открыв спуск в подвал, снизу пошел сильный запах различных медикаментов. Внизу было темно и сыро, непроглядная тьма не позволяла найти что-то в подземном помещении. Используя все подручные средства, в виде зажигалок, спичек, выпрошенных и найденных фонариков, солдатам всё же удалось не превратиться в слепых щенят.

Все ящики, что находились в подвале, вынесли на первый этаж. Именно они были источником запаха различных медицинских препаратов, что подарило уверенность в целостности содержимого. Пока ящики выставлялись в коридоре, и Генрих разбирал груз между свободными солдатами, с верхних этажей спустился Фенриг. Он выглядел озадаченно и, спустившись, не сразу начал говорить.

— Трупов нет, — сказал он, уставившись на Генриха.

— Это он.

Даже не описывая «его», все понимали, о ком идёт речь.

Немного передохнув от тяжелой работы, группа решила ненадолго остановится в больнице, перед тем, как вернуться в полевой штаб. Они сидели в одной из палат и обсуждали всё, что с ними происходило в последние дни. Выслушав всех сослуживцев и высказав свою историю, Генрих понял, что он единственный, кто отправился на войну ради семьи. Кто-то желал славы, хотел стать взрослым и познать мир. Этим Генрих и отличался от всех остальных, именно поэтому он и стал для всех отличным командующим, ибо им двигало желание оберегать близких.

Находясь внутри палат, Генрих сидел на ужасном полу, усеянном гильзами и прочим мусором. Группа находилось в центре давно угасшего боя, в котором, возможно, выживших и не осталось. И только они, — толпа юных солдат, — сидели там, словно взошедшие из семян цветы нескончаемой агрессии и ненависти.

— Меня всё смущает один вопрос. Вот мы на войне, в месте ведения активных действий… но где тела? — неожиданно начал один из солдат, которого звали Руди.

— Хоронят, — ответил своему товарищу Август.

— Хоронят? Много ли кого-то хоронили?

— Я слышал, что их увозят за линию фронта и закапывают, а в тайне от глаз отправляют на фабрики. — В диалог вмешался уже третий солдат, Франц.

— Трупы? на фабрики?!

— Я тоже слышал о старой практике, когда из тел людей делали мыло, а кости перемалывали в муку. — Не особо заинтересованный Сиги решил также внести свой вклад в обсуждение.

— Это мерзко.

— Но эффективно, к тому же может принести деньги.

— Да… на всём можно заработать, — окончил Цейс.

Генрих молча вслушивался в это обсуждения. Случайное представление того, что подобная участь могла коснуться его отца, очень сильно заставило его сердце болезненно сжаться.

— Хватит, ребята. Нам лучше возвращаться обратно.

Группа возвращалась с задания плотным строем; на этот раз все приглядывали друг за другом. Следя, чтобы никто не терялся и не отставал; коробки несла только половина солдат, вторая часть осматривала окрестности и была готова к обороне. Периодически осуществлялись остановки, на которых солдаты менялись своими обязанностями. Добравшись до площади перед