Ударная волна - Сергей Зверев

– Шакалы… – процедил Хасан сквозь зубы. – Вы еще свое получите. Но не сейчас, сейчас мне не до вас. Скажите только – вы уверены, что русский мертв?

– Да, да, – заговорили все четверо одновременно. – Он в воду упал, утонул.

– Идите в машинное отделение, там Фарид и русские. Поможете ему.

Едва четверо провинившихся, не помня себя от счастья, вывалились из рубки, в нее влетел Шамиль, молодой чеченец, брат убитого Мовлади.

– Что еще такое? – спросил Хасан. Он уже не ждал хороших вестей. Хотя этого парня он отправлял с Фаридом, а уж на кого полагаться, как не на него.

– Все в порядке, командир! – выпалил Шамиль. – Мы запустили оба дизель-генератора. Правда, одного из русских пришлось пристрелить – он отказывался работать.

– Неважно! Пристрелили так пристрелили! Говоришь, наладили генераторы?

– Да. Фарид убил одного механика, но остальные стали работать. Они только что закончили и говорят, что теперь корабль сможет двигаться. Правда, не быстро, на резервных системах.

Губы Хасана непроизвольно расплылись в довольной улыбке. Ай Фарид, ай молодец – он один десяти стоит! Сумел заставить этих русских собак работать как следует! Теперь можно действовать, как было запланировано изначально.

– Скажи Фариду, пусть заставит их немедленно запустить все что нужно! – приказал чеченцу Хасан. – Мне нужно, чтобы через десять минут корабль начал двигаться.

За десять минут добиться желаемого не удалось. Но через двадцать пять пол ледокола дернулся, и корабль медленно поплыл. Помощник капитана исправно стоял за штурвалом, дизель-генераторы работали – по словам механиков, с их помощью можно было развить скорость до пяти узлов. Мало, конечно, по сравнению с нормальной для такого корабля скоростью, но все же лучше, чем на месте стоять!

Хасан еще раз вышел на связь с берегом – до сих пор по его приказу радист ни на какие попытки вступить в переговоры не отвечал. Теперь командир боевиков вышел в эфир сам. Издевательским тоном он сообщил, что посланный на ледокол спецназовец убит, а за то, что его сюда послали, поплатились жизнью семь человек. Кстати, Хасан даже не соврал – просто не уточнил, что были убиты не заложники, а его боевики. Таких тонкостей русским было знать совершенно необязательно. Хасан и своему начальству планировал доложить все несколько иначе, а то у руководства «Аль Джафар» непременно возникнет вопрос – как же это так получилось, что один русский сумел стольких обученных и опытных боевиков перебить.

Разумеется, русские пытались все отрицать, но Хасан этого жалкого блеяния и слушать не стал. Он еще раз повторил все свои требования – никаких сообщений в СМИ, никаких попыток атаки на ледокол – иначе продолжатся расстрелы заложников, а если и это не подействует, то будет взорван реактор. Говорили с ним в весьма порадовавшем Хасана тоне. Он уже не первый раз участвовал в подобных операциях и умел различать, когда власти настроены решительно, а когда нет. Так вот, в данном случае русские были явно готовы выполнить любые требования. Непонятно, правда, чего они больше боялись – атомного взрыва и связанного с ним скандала или гибели заложников. Впрочем, это Хасана и не слишком интересовало. Готовы делать то, что от них требуют, и отлично.

«Может, правда, расстрелять пару человек за этого спецназовца?» – подумал Хасан, закончив сеанс связи. Некоторое время он обдумывал этот вопрос, а потом решил, что все же не стоит. Пленников и так немного осталось, и в большинстве своем они нужны для управления ледоколом. Вот, к примеру, только что они дизели наладили. Лучше их поберечь. Тем более что спецназовец все равно уже мертв, воздействовать не на кого. А берегу можно и просто врать.

«Обещал уши мне отрезать, – вспомнил Хасан. – Ха! Жалко, что утонул, а то ему бы отрезали».

В этот момент раздался чудовищный треск, грохот, скрежет – все звуки слились в один. Пол рубки, словно живой, выскочил у командира боевиков из-под ног, было ощущение, будто великан пнул ледокол. Хасан не удержал равновесия, упал, ударился головой о какой-то прибор.

– Что это такое?! – Возглас Хасана мог бы показаться смешным, если бы не интонация. Над таким грозным рыком смеяться как-то не тянуло.

Остальные боевики и Скурихин тоже повалились на пол, отвечать было некому. Тут корабль дернулся еще раз. Хасан вскочил, с трудом удержал равновесие, вылетел из рубки. Через несколько секунд он уже был на палубе.

– Нет… – тихо проговорил боевик, глядя назад. Он видел, как сухогруз, со смятым в гармошку носом, отходит от ледокола. И чувствовал, как палуба под его ногами начинает крениться. А над сухогрузом гордо реяло белое полотнище с косым синим крестом – Андреевский флаг.

* * *

Абу Осман покинул рубку через секунду после своего командира. Но, в отличие от него, бросился он не на палубу. Он скользнул в коридор, свернул за угол и вскоре оказался около офицерских кают. Свернул в одну из них, закрыл за собой дверь и вытащил из-под одежды небольшую черную коробочку. Осмотрелся, открыл иллюминатор, вытянул из коробочки длинную и очень тонкую антенну, высунул ее наружу.

– Я Араб, я Араб. Джи-Эр, ответьте. Я Араб…

Долго ждать ему не пришлось. Меньше чем через минуту коробочка, бывшая не чем иным, как компактной, мощной рацией, отозвалась уверенным мужским голосом. Человек говорил по-английски с американским выговором.

– Я слушаю, Араб. Докладывай.

– Операция на грани срыва! Русские прислали сюда какого-то спецназовца, он очень удачно противодействует группе Хасана…

Он сказал именно так, «группе Хасана», а не «нашей группе».

– …он точно уничтожил девять человек, но я думаю, еще больше. Только что сухогруз врезался в ледокол, похоже, сухогруз в его руках.

– Ясно… – отозвался собеседник Абу Османа. Голос у него был такой, словно ему только что сообщили, что через пять минут его будут вешать.

– Шансы на успех операции еще есть?

– Есть, но мне кажется, что их очень немного. Ледокол поврежден, двигаться самостоятельно он не сможет.

– Уверен?

– Да. Кроме того, возможно, группа будет уничтожена полностью – этот русский просто шайтан какой-то!

Некоторое время рация молчала – видимо, собеседник араба раздумывал. Наконец он снова заговорил:

– Так, слушай внимательно. Не лезь на рожон. Если почувствуешь, что операция сорвалась, – уходи, ты нам еще пригодишься. Обо всех серьезных изменениях обстановки немедленно докладывай. Возможно, мы еще сумеем повернуть все в свою пользу, у нас разработан резервный план.

– Понял. Если придется уходить, как мне вас найти?

– Выйдешь на связь по этой же рации и получишь координаты нашего корабля.

Через пару минут Абу Осман уже снова был в ходовой рубке. На его недолгое отсутствие никто не обратил внимания – сейчас боевикам было не до него.