Братва для полковника - Фридрих Незнанский

— Были еще два депутата, которые выступали против Кравцова. Только это было еще немного раньше. Серегин и Типицкий. Серегина убили, а Типицкий просто исчез.

— Что значит исчез? Сбежал?

— Не знаю. Никто не знает. Бросил все: фирму, дом… Как будто его тут и не было. Может быть, напугали его сильно, а может, что и похуже случилось. Вам бы встретиться с их женами…

— Всему свое время. Расскажите об этих людях подробней.

Лариса рассказала, что Серегин и Типицкий тоже, как и ее отец, довольно резко выступали против Кравцова. Им обоим было лет по сорок пять — сорок семь, они были деловыми партнерами, владели строительно-монтажной фирмой «Пирамида», к услугам которой Кравцов неоднократно прибегал, например, когда строил свои универсамы и оздоровительный центр. На этой почве у них с Кравцовым возникла ссора, Серегин и Типицкий подали на него в суд, утверждая, что Кравцов не расплатился по счетам. Однако в возбуждении дела им было отказано. Серегин и Типицкий были депутатами городской думы, и когда Кравцов публично заявил о том, что хочет стать мэром, они высказались категорически против. Вскоре после этого Типицкий бесследно исчез, а затем погиб Серегин. Какие-то хулиганы забили его насмерть, когда он ночью зачем-то поехал на строительный объект, где никакие работы в это время суток не велись. Но это дело замяли, хотя Дмитрий Антонович Жолдак обращался даже и в областные органы правопорядка. Хулиганов не нашли. А через две недели после гибели Серегина Жолдака сбила машина.

— Как его забили? — спросил Денис, с удовольствием доедая свой пирог.

Лариса уставилась на него в недоумении. Денис понял ее взгляд: его вопрос прозвучал несколько по-садистски. Ну и что с того, если работа такая?

— Я говорю, вы знаете, как его забили? Чем конкретно? Знаете?

Она кивнула и через силу произнесла:

— Металлическими прутьями.

Денис понял, что это были не хулиганы. Металлический прут — очень удобное оружие во всех смыслах, в том числе и в юридическом, — с формальной точки зрения оно холодным оружием не является.

— Таким образом, в городском совете у Кравцова больше не осталось противников? — медленно проговорил Денис. Он вспомнил двух других хулиганов, тех, что пристали к ним с Аллой в Ростове. Впрочем, на хулиганов-то они как раз не сильно были похожи.

— Да. А после того, как дело моего отца было закрыто, Кравцов позвонил мне и сказал: «Если и дальше будешь суетиться, в один прекрасный день скушаешь в столовой котлетку и отойдешь в лучший из миров, где соединишься с папочкой».

— Вот это да! Об этом вы тоже мне говорите впервые.

Она вздохнула и ничего не ответила.

— У вас есть свидетели этого разговора?

— Откуда? — горько усмехнулась Лариса.

— К сожалению, — сказал Денис, — даже если бы свидетели имелись, это не стало бы веской уликой против Кравцова. Понимаете, любой суд расценил бы этот эпизод всего-навсего как телефонную угрозу, к тому же потребовал бы необходимых доказательств, что с вами говорил именно Кравцов, а не человек с похожим на него голосом. Ладно, примем к сведению и пойдем дальше. Что вы сделали после этого? Именно тогда вы поехали в Ростов, в адвокатскую контору «Щит и меч»?

— Да. — Она помолчала. — Денис, вы мне не верите? Не верите, что был такой разговор?

— Если бы я не верил, то меня бы тут сейчас не было.

Но Денис сказал не совсем правду. Он сейчас думал о субъективном правосудии, о ситуации, в которую частный детектив попадает сплошь и рядом: может ли он заранее убеждать себя в виновности того или иного человека?

— Лариса, вы уверены, что Кравцов позвонил вам после того, как дело о гибели вашего отца было закрыто?

— Как я могу ошибаться?! Отца сбили четырнадцатого июля. Дело закрыли двадцать первого августа, о чем мне тут же любезно, — она усмехнулась, — сообщил лично наш прокурор Федишин. Наверно, закрыли бы и раньше, но я насела на прокурора, добилась у него приема и потребовала самого тщательного расследования, угрожая скандалом в прессе. Я и раньше догадывалась, что Кравцов тут многих купил, но вот, оказалось, что и прокурора тоже.

— Подождите-подождите, а как насчет тех свидетелей, что видели вашего отца бредущим по улице и якобы пьяным?

— Знаете, кто эти свидетели? Раков и его водитель, которые «случайно» проезжали мимо.

— Вы с ними разговаривали?

— С Раковым говорить бесполезно. Он же марионетка Кравцова. Раз Кравцову нужно, чтобы Жолдака видели пьяным на улице, значит, Раков видел его пьяным на улице.

— Ладно, допустим. Ну а тот, кто сбил Дмитрия Антоновича? Сергей Орлов, водитель белых «Жигулей»? Он что говорит?

— Я его в глаза никогда не видела. Только читала его показания.

— А ваш отец — Дмитрий Антонович — с ним был знаком?

Лариса задумчиво покачала головой:

— По крайней мере, мне об этом он точно не говорил.

— Понятно. Значит, Лариса, вы говорите, дело было закрыто двадцать первого августа, и прокурор Федишин вам об этом сообщил?

— Да уж. А уже двадцать второго августа позвонил сам Кравцов — с этой своей угрозой. Я не стала устраивать никакого скандала, подумала и решила попросить помощи у профессионалов. В нашем городе мне таковые неизвестны, а если они и есть, то они все в кармане у Кравцова. И я поехала в Ростов.

— То есть Кравцов позвонил вам на следующий день, сразу после того, как закрыли дело? — уточнил Денис.

— А я о чем вам говорю?! По радио об этом у нас, знаете ли, не объявляли. Вот и получается, что Кравцов руку на пульсе держал.

— Не стоит делать выводы, — попросил Денис, — предоставьте это мне. — Но про себя он не мог не признать, что Лариса была права. — Вы говорите, что против Кравцова никто не смел выступить. А как же Райнис? Что вы вообще о нем думаете?

— Хотите еще чаю? — вместо ответа спросила она.

— С удовольствием.

Лариса сходила на кухню и поставила чайник на плиту.

Денис услышал приглушенный голос:

— Нет, он рыжий…

Это была не Лариса, это ее дочь в соседней комнате разговаривала по телефону. Услышанная фраза Дениса насторожила. Он напряг слух. Снова послышалось:

— А я говорю — он рыжий! — Дальше было неразборчиво.

Лариса вернулась в комнату с чайником.

— Вы не ответили насчет Эдварда Райниса.

Денису показалось, что она немного смущена. Или только показалось?

— Райнис — порядочный человек.

— Ну слава богу, — искренне заметил он. — Я уж думал, у вас тут весь город…

— Но у него же нет никакой реальной власти, понимаете? И, как ни парадоксально, к нему в городе относятся хуже, чем к Кравцову. Все-таки чужак. Хоть он тут и родился, но все равно для придонцев — чужак. Особенно с этими нынешними казацкими настроениями… У нас ведь как люди считают? Лучше свой дракон местный, чем приезжий. К своему-то мы привыкли.