Настоящий полковник - Андрей Ильин

Раз согласился, значит, ничего о заговоре не знает. Значит, заговор — местная инициатива.

И тогда есть шанс…

Если его не упустить. Если сразу после того, как Большой Бугор перезвонит местному Бугру, отчего тот насторожится, успеть…

Иван Степанович Боровицкий напряженно размышлял о том, что следует предпринять немедленно, что завтра, что послезавтра. Прикидывал, на кого опереться. Подсчитывал наличие свободных средств, которые можно было использовать…

Негромко зазуммерил звонок. Но, погруженный в свои мысли, Боровицкий его не услышал.

— У вас мобильный, — сказал водитель.

— Что?

— Мобильный звонит.

— А-а. Слушаю.

В уши зазвучал напряженный голос главы администрации.

Значит, не зря! Значит, сработало! Мгновенно сработало!

— Вы еще не начали сдавать дела?

— Нет. Когда бы я мог…

— Тогда не спешите. До встречи со мной не спешите. Я бы хотел обсудить с вами ряд вопросов.

— Когда?

— Лучше теперь. Когда вы сможете быть?

— Через десять минут.

— Хорошо. Через десять! Буду ждать…

— Стой! — приказал Боровицкий. — Поворачивай обратно.

— Куда?

— Туда, откуда приехали! В администрацию. Давай быстрей!

Машина перестроилась в левый ряд и, развернувшись на первом же светофоре, помчалась обратно.

— Приехали.

— Машину не глуши! — распорядился Боровицкий.

— Можно заправиться? А то у меня горючка на нуле.

— Нельзя! Сиди здесь и жди меня!

— А как же?..

— Слей у кого-нибудь! Ты мне сегодня нужен. Каждую минуту нужен! Понял?!

— Да… Понял.

— Все, я пошел!

Боровицкий распахнул дверь, встал, но тут же сел обратно на место.

— Что-то еще? — услужливо переспросил водитель. Хозяин молчал. Но как-то неестественно молчал.

— Вы… — хотел что-то спросить водитель и осекся, заметив сползающие по стеклу полуоткрытой дверцы брызги красного.

— Вы…

В голове Хозяина, чуть выше правого виска, круглилась аккуратная дырка. За ним на обивке сиденья густо чернела кровь с серыми вкраплениями мозговых тканей и острыми щепками кости.

Водитель, белея и лихорадочно и долго царапая ручку, не отрывая глаз от лица мертвого Хозяина, пытался открыть дверь. Но у него ничего не получалось.

От джипа, почуяв неладное, бежали бойцы охраны.

Охрана не слышала выстрела, но обратила внимание на неестественно осевшего обратно в машину Хозяина. Большая часть бойцов, веером разбежавшись в стороны и на ходу осматриваясь, залегла за случайные препятствия в ожидании возможного боя.

Трое допрыгнули до «Мерседеса» и с ходу нырнули внутрь салона. Двое с двух сторон на заднее сиденье, один — на переднее, выбросив бесчувственное тело впавшего в прострацию водителя.

— Ходу!

«Мерседес» сорвался с места. За ним, прилипая к заднему бамперу, — джип, в распахнутые дверцы которого успели запрыгнуть несколько бойцов.

— Ну что, что с ним? — не отрывая глаз от дороги, крикнул новый водитель «Мерседеса». — Что?

— Готов! Пулей в голову!

— Ранен?

— Как же! Все мозги на сиденье, — показал один из бойцов измазанную кровью и мозгами ладонь.

— Черт!

— Давай в больницу!

— Зачем, если он…

— Затем, чтобы формальности соблюсти. Давай… «Мерседес» путался в улицах и переулках. Мертвый хозяин полусидел на заднем сиденье, между зажавших его своими телами бойцов. На каждом повороте его голова безвольно моталась из стороны в сторону.

Владелец центра города, военного аэродрома, десятков магазинов и многих тысяч оборачиваемых им долларов проиграл свою игру вчистую. Потому что умер.