Подводное сафари - Анатолий Сарычев

Клим прекрасно мог вязать большинство морских узлов одной рукой. Пятнадцать секунд – и руки старшего охранника связаны, а конец тонкого троса накинут на шею.

– Дернешься – сам себя задушишь! Крикнешь – мои коллеги по плену устроят тебе такую казнь, что мало не покажется! А так у тебя есть шанс выжить! – пообещал Клим, отсоединяя рожок от израильского «узи». Судя по весу, магазин был полон.

Израильская трещотка хороша только в ближнем бою, и еще ее достоинство в том, что ею можно стрелять с одной руки, чем Клим и хотел воспользоваться.

– Спасибо! Теперь сам сядь на землю, оружие вниз, а руки назад! – негромко приказал голос Феликса.

«Вот живучий, гад! В огне не горит и в воде не тонет!» – восхитился про себя Клим, выполняя приказ засланного казачка.

Резкий треск раздался за спиной. Барсик, смяв Феликса своей тушей, прошелся клыком по нему. Вспоротый от паха до подбородка, Феликс дернулся и тихо захрипел, уходя в мир иной.

Руслан, выпучив глаза, смотрел на страшную смерть своего стукача.

Как разжавшаяся пружина, Клим вскочил на ноги, мгновенно подхватил оружие, готовый к немедленным действиям.

Клим резко обернулся, направив «узи» в сторону поляны, положив палец на спусковой крючок, приготовился сразу открыть огонь, если пленные обратят внимание на посторонний шум.

Тем временем на поляне разгоралась нешуточная ссора.

– Сколько раз тебе говорили, Кержак, не срезай карты! Раз самый здоровый, так и управы на тебя нет? Девку один драть хочет! Может, это последняя мокрощелка в моей жизни, а ты ее отбираешь! Почему все только ему? Спирта бутылку зажухал, одежду забрал! – орал партнер коренастого, стоя над лежащей Лолой.

Коротко вскрикнув, худой мужчина схватился за глаз, из которого торчала рукоятка ножа.

– Сявки! Сели на землю! Кто дернется – сразу замочу! – заорал Кержак, держа израильскую трещотку в правой руке. – Собрал все вещи и покидал в рюкзак! – коренастый ткнул «стволом» в сивого парня, стоящего на коленях перед разворошенным рюкзаком Клима.

Боязливо оглядываясь на коренастого мужика, в котором было никак не меньше ста килограммов веса, парень стал быстро собирать вещи, разбросанные по надувному матрацу, и не глядя запихивать их в рюкзак.

– Матрас и одеяло тоже сложи в рюкзак! – приказал коренастый, зорко следя за своими недавними соратниками, которые сидели на траве, бросая на Кержака отнюдь не дружелюбные взгляды.

Переместившись за спину коренастому игроку, Клим переложил автомат в левую руку, подобрал с земли прочную метровую палку и приготовился к атаке.

Дождавшись, когда рюкзак будет полностью сложен, Клим спокойно сказал, отведя руку для броска:

– Теперь медленно положи трещотку на землю и сделай два шага вперед! Дернешься – сразу получишь пулю в спину!

– Ты чего, Дик, выступаешь? – спросил Кержак, напрягая спину. Автомат он не бросил на землю, как приказал Клим, а продолжал держать в руке.

Каперангу до смерти не хотелось убивать своего товарища по несчастью, но Кержак уже стал поворачиваться, одновременно приседая.

Пущенная тренированной рукой палка попала Кержаку в левую сторону головы, моментально сбив его с ног. Кержак упал на правый бок. Его автомат выпустил короткую очередь и заглох.

Пленные сразу рванули вперед.

Короткая автоматная очередь, выпущенная Климом поверх голов, заставила пленных замереть на месте.

– Ты, худой! Взял девушку и ко мне! – приказал Клим, не показываясь из кустов.

Неизвестность всегда страшнее, чем явная опасность. Пленные молча смотрели на то, как худой парень освобождал девушку.

Вскочив, Лола злобно ощерилась, тряхнула головой и, подскочив к Кержаку, нанесла тяжелый удар пяткой в основание черепа.

Голова лежащего бандита дернулась, он захрипел и выгнулся дугой. Изо рта у него широкой струей хлынула кровь.

Подхватив автомат с земли, Лола махнула худому парню рукой, приказывая тащить рюкзак.

Едва девушка скрылась в кустах, как толпа зашевелилась.

– Стоять! – рявкнул Клим и для острастки дал одиночный выстрел в воздух.

Ткнув пальцем в Руслана, шепотом приказал:

– Бегите к транспортировщику. Я прикрываю отход.

Руслан не стал требовать, чтобы его развязали, прекрасно понимая, что оставленный без оружия наедине с озлобленными пленниками, очень скоро испытает все плоды «любви» своих бывших подопечных.