Я из тех, кто вернулся - Геннадий Васильев

– Чего же тут непонятного? – покачал головой Шульгин. – Мы, наконец, оторвались от духов. Мало того, нам удалось отрезать их от высоты. «Зуб» теперь не за их спиной, а за нашей. Мы же гуляем дамками на их поле. Но если будем топтаться на месте, то «духи» действительно обойдут нас, и на этой высоте укроется хоть десять банд. Тогда не видать нам этого «Зуба»…

– Как своих ушей, – обрезал Орлов. – Или сейчас, или никогда. Решаем, замполит…

– Когда?

– Сейчас!

Шульгин почесал голову. Бросил взгляд на ротную радиостанцию, мигающую зеленым огоньком. Обернулся в сторону блиндажей штабного управления.

– Полное самоуправство получается, командир…

– Да уж, – хмыкнул Орлов. – Полнее некуда… А ты, замполит, посоветуйся с политотделом. Посовещайся, давай. Проведи дебаты. Партийное собрание организуй. Тьфу ты… Попробуй каркнуть по связи! – Потер замерзшие уши. – Только шепни, замполит… И все банды будут знать о наших намерениях. Или тебе опять доказывать, что у них уши вот здесь, – Орлов сердито ткнул пальцем в радиостанцию. – Решаем, замполит!

Шульгин тряхнул вещевой мешок и вдруг улыбнулся:

– Сколько времени мы без сухого пайка?

– Третьи сутки…

– Еще двое суток без сухого пайка, – засмеялся Шульгин, – и нас придется эвакуировать из-под «Зуба» на носилках. У нас нет времени на лишние маневры. Если не атакуем сейчас с удобной позиции, то завтра никто вообще не поднимется из окопов. Третий день без жратвы… Кто еще способен шататься по горам в полном боевом снаряжении без крошки хлеба во рту?.. Что тут еще решать? Атакуем, а потом будем объясняться.

– Это речь не мальчика, – улыбнулся Орлов. – Только, замполит, если штурм не удастся…

– Я отвечаю вместе с тобой, – сердито сказал Шульгин. – У нас нет выбора. Дураку ясно. Только я чувствую, что все получится.

– И я так чувствую, замполит, – потер руки Орлов. – Чутье подсказывает, что на самом «Зубе» сейчас немного душманов. Все их ударные силы участвовали в засадах в последние дни. Если они проинформированы о плане операции, то даже и не предполагают, что мы сегодня пойдем на «Зуб». Тем более по связи поступают совсем другие приказы. Нам осталось только пообщаться с соседями.

Орлов кивнул ротному связисту и взял в руки протянутую тангенту станции.

– Подкова! Я – Метель, прием!

– Подкова на связи, – отозвалось в эфире.

– Как перебрались через речку? – спокойно спросил Орлов. – Не заржавели? Просушили уже штаны? Слушай меня, «Подкова»… Вы сейчас за моей спиной. И я на вас очень надеюсь. Мне сегодня понадобится крепкий тыл. Держите все ущелье на мушке. И еще напомню одну хорошую команду в нашем уставе, – Орлов сделал паузу и сказал членораздельно, – делай, как я!

– Не понял, «Метель», не понял, прием! – заскрипел эфир.

– Потом поймешь, «Подкова», – отрезал Орлов. – Потом все поймешь… – Он отпустил тангенту и повернулся к Шульгину: – Слушай приказ…

Через пятнадцать минут хмурые, неразговорчивые солдаты уже выбирались из окопов и выходили на тропу, которая вела к «Зубу» по острому хребту. Узкая тропа зависала над горами тонкой ленточкой, шириною меньше ступни… Солдаты становились в затылок друг другу, как давно уже привыкли ходить по этим враждебным горам.

Молочные хлопья утреннего тумана лежали на горных хребтах, скрывая продвижение орловской «Метели». На этот раз Шульгин шел не в прикрытии, а усиливал своей группой боевые порядки первого взвода. Он шел рядом с Алешиным в голове колонны, сосредоточенно поглядывая на приближающиеся в тумане склоны мрачной высоты.

Сержант Богунов следовал сзади шаг в шаг, сгребая на ходу ладонью влажный снег, слизывая его с пальцев вместе с туманом. Матиевский хмуро поглядывал в сторону «Зуба», машинально обкусывал на руках грязные ногти. С пулеметом на плече бесшумно шагал сосредоточенный Осенев. Свободной рукой он временами стягивал маленький рот и украдкой вытирал кровь с ладони о грязную ткань бушлата.

Все солдаты «Метели» ступали мягким, стелющимся шагом. В другое время затлели бы в колонне огоньки сигарет, послышались бы глухие неразборчивые фразы, тупые удары прикладов по камням. Но сейчас в молочной гуще тумана двигались безмолвные призраки. Орловская «Метель» умела быть неслышной и тихой, как падающий с неба снег.

Медленно и осторожно двигалась цепочка людей, едва дыша в затылок друг другу, вглядываясь вперед за десятки метров, высчитывая каждую встречную рытвину, трещину, яму. Прошло полчаса незаметного движения в тумане. Иногда солдаты попадали в снежные заносы, проваливались по пояс в рыхлый снег. Прокладывали новую тропу с колодцами протоптанных шагов.

Снег шуршал предательски громко, поскрипывал с равнодушной издевкой. Солдаты поддерживали друг друга на сложных участках тропы, подталкивали в спину, упираясь в тугие бугры вещевых мешков, протягивали друг другу руки или приклады автоматов. Каждое движение было отточенным и верным. Пальцы лежали на спусковых крючках. Авангардная группа шла с заранее досланным в патронник первым патроном.

«Зуб» должен был вот-вот показаться из тумана. Орлов приостановил роту. Немым жестом махнул рукой Богунову и Матиевскому. Помнивший утренний инструктаж сержант молча кивнул головой и поднял вверх кулак с оттопыренным пальцем.

«Отлично, командир», – ответил ротному этой немой жест, и каждый в колонне вдруг повторил этот жест, словно желая поддержать рискующего ради всех сержанта. В следующую минуту исчезли в густом тумане широкие плечи, обтянутые автоматным ремнем. Мелькнула вслед за Богуновым высокая нескладная фигура снайпера Матиевского.

Шульгин пошел вслед за ними во второй паре вместе с Осеневым. Маленький Осенев, заметно осунувшийся за последние дни, скинул пулемет с плеча и нес его, сжимая обеими руками. Вскоре бронежилеты второй пары тоже растаяли в тумане грязными зелеными пятнами.

Остановившаяся орловская рота замерла перед броском, который должны были обеспечить исчезнувшие в тумане ребята. Полуприсев на корточках, опираясь на горбы вещмешков, рота вслушивалась в тревожную утреннюю тишину.

Горная тропа, идущая по острию горного хребта, сорвалась в пропасть перед самым «Зубом». Несколько метров оставалось до едва угадываемых в тумане отвесных скал атакуемой вершины.

Богунов закрепил автомат за спиной. Посмотрел на грязные заскорузлые ладони.

Матиевский неслышно хлопнул его по плечу.

Впереди в трех метрах поднималась скалистая стена. Кое-где из трещин маленькими уродцами выглядывали карликовые кустики. Можно было в точном прыжке повиснуть на корнях этих кустов и начать восхождение к траншеям многоэтажной обороны.

Богунов переглянулся с Матиевским. Оба, не сговариваясь, кивнули друг другу. В следующую минуту сержант отступил несколько шагов назад, разбежался и, взмахнув руками, взлетел в воздух, как хищная серая птица. Через мгновение он висел на скале, зацепившись пальцами за одну из трещин. По-кошачьи изогнулось напрягшееся тело, и он гусеницей пополз вверх, осторожно подтягиваясь, опираясь носками горных полусапожек за едва различимые выступы.