Хоть весь мир против нас - Сергей Зверев

Действительно, на плато отпечатались протекторы колес тяжелой техники.

— Может, полковник решил воспользоваться этим «запасным вариантом», — предположила девушка.

— Вряд ли, — покачал головой офицер, его сознание было набито множеством различных клише. — Если бы Фарук бежал, его сторонники также рванули кто куда, а они воюют. Еще сегодня ночью из глубины пустыни доносилась разноголосая канонада.

— Тогда что? — в разговор вклинилась Мадлен. Теперь, когда их спасители в основном общались на английском языке, она сочла нужным принять участие в общей беседе.

— А вот это мы сейчас и будем выяснять, — пробурчал Савченко и, положив ладонь на колено Ульяны, сказал: — Давай на плато и постарайся прижаться к отвесной стене как можно ближе.

Девушка послушно кивнула и надавила на педаль газа. Внедорожник, недовольно урча, как потревоженный барсук, вполз на плато почти вплотную к отвесной стене.

Едва автомобиль остановился, Виктор выбрался наружу, забросил на плечо автомат и с трофейным биноклем в руках направился к краю площадки. Ульяна также вооружилась и выбралась следом. Мадлен напряженно ерзала на заднем сиденье, но молчала.

Оказавшись на краю плато, Савченко поднял бинокль. Вначале он пристально всматривался в морскую даль, но все пространство до самого горизонта было безлюдно.

«Хваленая морская блокада, скорее всего, журналистский финт, — после первичного осмотра решил морской пехотинец. Грозные авианосцы и ракетные крейсера, регулярно появлявшиеся в мировых новостях, находились далеко, видимо, опасаясь береговых ракетных комплексов полковника Фарука. — Вряд ли они разбили на отряды монолитную корабельную группировку. Скорее, пространство вдоль побережья контролируют радарами и патрульными вертолетами. Это нам на руку».

Теперь наступило время изучения побережья. Брошенная рыбачья деревушка издалека действительно напоминала кладбище. Полсотни глинобитных хижин в основном разрушило время, превратив в могильные обелиски. Очертания улиц стерлись, лишь ветер гонял по открытому пространству клубы желто-бурой пыли, еще больше усиливая впечатление древнего погоста. Но все было обманом — жизнь в этой деревушке била ключом.

Вскоре Виктор разыскал взглядом и машины, стоявшие недалеко на плато. Большой армейский грузовик с кузовом, затянутым брезентовым тентом, и сутенерского (перламутрового) цвета «БМВ» с откидным верхом. И это еще не вся техника оказалась в этом забытом Аллахом месте.

В метрах ста от берега покачивалось на волнах небольшое суденышко. Это был рыбацкий сейнер, древняя калоша с ржавыми бортами и облупившейся краской на рубке.

Между сейнером и берегом курсировала маленькая моторная лодочка, такие в Российском флоте испокон века называли «тузиками». Сейчас такой «тузик», загруженный длинными зелеными ящиками, с трудом тащился, едва не зачерпывая бортами воду. Несколько полуголых мужиков ожидали катер на сейнере.

«Контрабандисты, только этого не хватало, — скрипнул зубами офицер. Если сперва он подозревал, что это люди Фарука, то теперь убедился в обратном. Используя горячие деньки, «деловые люди» решили нагреть на этом руки. — Грамотные, и место толково выбрано».

Действительно толково: бухта, на берегу которой располагалась деревня, отсюда, с высоты птичьего полета, походила на гигантскую запятую, витой хвостик которой являлся входом и практически не просматривался с моря. А высокие скалы надежно скрывали любое судно от всевидящего глаза вражеских радаров, хотя первыми до этой мысли догадались спецы главы Магрибистана. Здесь ни в жизнь не разыщешь тайный причал диктатора.

Теперь, когда с оппонентами диверсант определился, следовало подумать о том, как им себя вести в сложившейся ситуации.

«Японские мастера карате говорят: «Избежать боя — значит выиграть бой». В нашем случае это дать контрабандистам разгрузиться и убраться восвояси, а уж потом искать пещеру Али-Бабы. Отсидеться на плато не получится: машины будут возвращаться, а мы здесь как на ладони. Подняться наверх и затеряться на это время в пустыне, конечно, можно, вот только неизвестно, сколько придется ждать среди раскаленных песков и палящего солнца. Учитывая и то, что со мной раненый и две особы слабого пола».

Как ни прикидывал Савченко всевозможные варианты, выходило, что без боя не обойтись.

«И снова со значительно превосходящими силами противника. Причем следует учесть, что контрабандисты в отличие от обкуренных «революционеров» — люди серьезные, как-никак профессионалы. Таких голым «пером» не возьмешь».

Савченко опустил бинокль и вернулся к «Ленд Роверу», где его ждала Ульяна.

— Ну, что там? — в нетерпении набросилась она на него.

— Контрабандисты грузятся.

— Что же мы будем делать? — в голосе девушки звучала неприкрытая растерянность. Ее внутренние переживания на уровне телекинеза передались Мадлен. Похожее случается с животными, когда им друг от друга передается страх перед землетрясением. Англичанка проворно выскочила из салона.

— Что случилось?

— Все в порядке, — поспешил ее успокоить Виктор и обратился к Ульяне: — Что будем делать? Забудем японских философов и вспомним, что мы наследники воинственных скифов?

— А при чем здесь японцы?

— Не заморачивайся. Ясно одно: без боя нам не обойтись. — Савченко достал из бардачка джипа два переговорных устройства. — Держи, это тебе. — Раз, два, проверка связи, — включив свой передатчик, произнес диверсант.

— А это зачем? Мы же находимся рядом? — пожала плечами бывшая президентская телохранительница.

— Если аппаратура работает, то работает на всем расчетном расстоянии. Немецкое качество, — скупо объяснил Виктор, подгоняя наушник под размер.

— А как мы проберемся в деревню?

— Не мы, а я, — грубовато ответил офицер. — Ты остаешься здесь, охраняешь наших друзей и прикрываешь мою спину. Вдруг кто еще припрется.

Ульяна обиженно поджала губы, но ничего не ответила. Как специалист в особых военных операциях, она понимала всю верность полученного приказа.

А мысли Виктора уже были заняты другим. Действительно, как можно незаметно подобраться к деревне? Вниз вела всего одна дорога, открытое пространство. И если попытаться прокрасться «на мягких лапах», во-первых, долго, во-вторых, все равно могут заметить.

«Если долго и заметно, значит, пойдем от обратного. Пусть будет заметно, зато быстро». — Решение пришло само собой. Интуиция диверсанта не подвела, когда он решил не бросать мотоцикл. Стальной конь в очередной раз сделает доброе дело.

На сейнере Виктор видел троих, еще двое на «тузике» перевозили ящики, трое — на берегу у грузовика. По всему выходило, что охраны также не меньше двух человек.

«А, может, и больше, хотя… — Офицер на мгновение представил географию деревни. Подобраться к ней можно было только со стороны дороги, тут и двух охранников многовато. — Разве что друг друга охранять».