Спец по отморозкам - Сергей Зверев

– Твою мать, холопы взбесились! – тем временем распинался Кныш. – Дверь в бараке ломанули и, как тараканы, на ворота полезли!..

Холопами Кныш, знаток истории, называл наемных рабочих.

– А ты что? – тупо спросил Гургенадзе.

– А я по ним очередью, очередью звезданул… А они, падлы, к забору бросились.

Только сейчас до Гургенадзе дошло, почему не смолкает стрекот автоматных очередей, а по двору бегают полуголые грязные мужики. А он-то думал, что это его кретины за Панфиловым охотятся…

Похоже, ситуация, и без того хреновая, прямо на глазах выходила из-под контроля. Представив себе, что будет, если хотя бы один из холопов вырвется на свободу, Гургенадзе похолодел. Но тут же неимоверным усилием воли заставил себя собраться и принять самое верное, на его взгляд, решение.

– Значит, так! Головой отвечаешь, чтоб ни один из рабочих не ушел с территории! – приказал он. – Ясно?

– Яснее не бывает! Чтоб ни одна мышь не ускользнула!.. Я их, падл, очередью, очередью…

– Все, отбой! – резко оборвал разговор Гургенадзе – его не интересовали подробности.

Мгновение поразмыслив, вновь схватился за рацию, чтобы связаться с Гогой – охранником, который вместе с пятью корешами караулил Панфилова в цеху. Когда сквозь характерный треск до Гургенадзе донесся гнусавый Гогин тенорок, он деловито уточнил:

– Есть новости?

– Не-а… Клиенты пока не появлялись. Но появятся, не сомневайся. Куда им еще податься?

– У нас ЧП. Загорелась цистерна с «пойлом». Пожар вот-вот перекинется на здания.

– То-то я чую – дымком тянет!

– Под этот шумок рабочие пытаются улизнуть с территории. Кнышу и его ребятам нужна помощь…

– А Панфилов? – откровенно растерялся Гога, даже не дослушав начальника до конца.

Поражаясь тупости подчиненного, Гургенадзе зло гаркнул:

– Троих людей оставь в цеху, идиот! Двоих, слышишь, только двоих отправь на территорию. Надеюсь, трое с этим козлом справятся?

– Все понял? Отбой!

Отключив рацию, Гургенадзе принялся нервно расхаживать по комнате, размышляя, стоит ли вызывать пожарных. Хозяин, конечно же, не простит, если его любимое детище сгорит синим пламенем, но, с другой стороны, если сюда понаедут пожарники, то глаза им ведь не завяжешь – трупы рабочих с огнестрельными ранениями вызовут немало вопросов. Не скажешь же им, что рабочие задохнулись в дыму!

«Хрен с ним, с этим заводом! Тут свою шкуру спасать надо… – здраво рассудил он. – А Панфилов и его девка никуда не денутся! Попытаются слинять – схлопочут по пуле».

Подойдя к окну, Гургенадзе по-хозяйски оглядел прилегающую к корпусу территорию. Рабочие, одуревшие от дыма, грохота, кровищи, напоминали стадо разъяренных буйволов. И хотя на первый взгляд их передвижения казались беспорядочными, Гургенадзе сразу просек, что они стремятся вырваться с завода любой ценой. На миг ему даже стало страшно. По своему опыту он знал, что толпа людей, объединенных одной целью, способна на многое.

«Э-э-э, да так они ворота снести могут… Или не дай бог рвануть сюда… Нет, надо вызывать подмогу!» – Вытащив из кармана сотовый, Гургенадзе набрал домашний номер участкового Тарасова – того самого продажного мента, которого щедро подкармливал с подачи хозяина.

Трубку долго не снимали. Считая длинные гудки, Гургенадзе даже растерялся – неужели капитана нет дома? Наконец в трубке послышался его хриплый ото сна голос:

– Какого хрена?

– Это ты, служивый?.. Хватит дрыхнуть, труба зовет!

Узнав звонившего, Тарасов мгновенно пришел в себя:

– Что случилось?

Безо всяких объяснений Гургенадзе приказал:

– Поднимай своих орлов и дуй на завод! И оружие не забудьте, а то с голыми задницами не очень-то повоюешь.

– Сколько человек брать? – деловито уточнил Тарасов, даже не поинтересовавшись, с кем ему придется воевать.

Постоянные взятки в виде натурального продукта и пухлых конвертов с бабками сделали его до тошноты покладистым.

– Сколько в тачку влезет! – буркнул Гургенадзе и, не попрощавшись, отключил связь.

Он был уверен, что продажный мент примчится на завод за рекордно короткое время и безо всяких указаний с его стороны будет насмерть стоять на воротах проходной. А потом еще и поможет уладить дела с законом, приписав погибших от пуль рабочих к жертвам внезапно вспыхнувшего пожара.

* * *

Взвесив все «за» и «против», они решили атаковать первыми. Атаковать дерзко, нагло, неожиданно.

Вытряхнув из огромной чугунной тележки остатки угля и вытащив ее из кочегарки, покатили в коридор. Использовать тележку в качестве щита предложил Деготь. Это была отличная идея. Ведущий в цеха коридор был узким, легко простреливался, и передвигаться по нему в открытую означало обречь себя на верную гибель. Теперь же остановить их на полпути было практически невозможно. Если, конечно, в арсенале у охранников нет гранат.

– Гранат у них нет, – уверенно заявил Деготь.

– А нам бы парочка лимонок не помешала, – вслух помечтал Константин.

И тут Деготь порадовал его во второй раз, вытащив из-под шкафа канистру с бензином и четыре бутылки, на треть заполненные какой-то вязкой жидкостью, похожей на растительное масло.

– Берег для другого случая, – деловито объявил он. – Но не пропадать же добру.

– «Коктейль Молотова»? – догадался Константин, с интересом наблюдая за тем, как Деготь неумело наполняет бутылки бензином. – Может, помочь?

Деготь не ответил, лишь обиженно насупился. Бездельничать было как-то не с руки, и, присев рядом, Константин принялся рвать на лоскутки рукав старой рубашки.

– Между прочим, твой рецептик, – не отрываясь от работы, проговорил Деготь. – Помнишь, в госпитале меня учил… Правда, не знаю, сработает ли. В первый раз таким занимаюсь…

– Сработает, – подтвердил Константин. – Ты – хороший ученик.

Смочив лоскутки-фитили бензином, они просунули их концы в горлышки бутылок и дружно закупорили бутылки бумажными пробками.

– Все, – вытирая руки, торжественно объявил Деготь. – Теперь нам и танки не страшны!

– Сплюнь, – шутливо предостерег Константин и, прихватив свою долю самопальных гранат, направился к тележке.

Деготь, решивший было минуту-другую передохнуть, нехотя поплелся следом. Разместив бутылки на выступе ковша и примерившись к тележке плечом, он выжидающе посмотрел на Константина. А тот оглянулся на сидевшую в углу комнаты Дашу. Лицо ее было белее снега. Прижавшись к стене и нервно заламывая пальцы, она с напряжением наблюдала за ними. Улыбнувшись, мол, все будет нормально, Константин перевел взгляд на Дегтя и, упершись плечом в ребристую стенку тележки, скомандовал: