Баксы для Магистра - Владимир Гриньков

Я испытывал чувство неловкости, потому как подобного пиетета по отношению к моей персоне я совершенно не заслуживал.

Тем временем Георгий суетливо пошуровал в углях, подняв при этом целый сноп искр, и выкатил из затухающего костерка несколько дымящихся свежеиспеченных картофелин.

– Вот! – сказал он, преданным взором глядя на Андрея Ивановича, который в их компании был, по-видимому, главным.

Появились хлеб и два помятых помидора. Андрей Иванович порезал помидоры обломком ножа, которым он недавно вскрывал консервную банку. Можно было начинать. Мужички сидели и смотрели на меня. Видимо, тем самым они предлагали мне, гостю, первым приступить к трапезе. Я взял одну из горячих картофелин и перебросил ее с ладони на ладонь. Мои манипуляции не возымели должного эффекта. Мужички даже не шелохнулись и продолжали смотреть на меня будто бы в сомнении.

– Я очень извиняюсь, – вдруг сказал Андрей Иванович. – Может быть – по пять капель?

Только теперь я понял, в чем была причина заминки. Мужички припасли к ужину еще нечто, но долго не могли решить, в какой форме предложить мне поучаствовать. Я не очень уверенно кивнул, не желая обидеть их отказом. Георгий будто только этого и ждал. Он протянул руку и из-под ближайшего к нему куста выдернул бутылку водки. Столь же стремительно в руках Андрея Ивановича появились два пластиковых стакана.

– Мы вообще ни-ни, – зачем-то сообщил мне Андрей Иванович. – Это только так, для аппетита.

Минимально допустимой нормой, способной положительно воздействовать на аппетит, у них, похоже, считались двести граммов водки за один присест. Мне, по крайней мере, налили полный стакан. Такой же стакан держал в руке Андрей Иванович. Третьего стакана не было, и я решил, что из-за моего внезапного появления несчастному Георгию уготовано участие во втором эшелоне наступающих. Я дернулся было, намереваясь восстановить справедливость, но Андрей Иванович остановил меня:

– Не надо. Все нормально.

Я, как гость, не решился ему перечить.

– Я очень извиняюсь. Вас, вы говорили, звать Женей? – обратился ко мне Андрей Иванович.

Да что они – сговорились, что ли? Или действительно меня не узнали?

– Да, – подтвердил я.

– Мы очень рады, в общем. Познакомиться с приятным человеком. У нас тут, в глуши, достойных людей не так уж много. В общем, за знакомство, – завершил он свой странноватый тост.

Он выпил свой стакан водки одним махом. Георгий тоже выпил – прямо из горлышка бутылки. Буль-буль-буль, и водки как не бывало. Я удивился такому энтузиазму и едва не забыл о своей порции. Хотя так быстро, как они, у меня выпить не получилось. Мужички сдержанно ожидали, пока я управлюсь. Только потом Андрей Иванович вежливо продолжил нашу беседу:

– А вы по бизнесу, наверное?

Я посмотрел на него, но не уловил в его поведении ни малейшего намека на лукавство.

– Нет, – осторожно ответил я, все еще не понимая, как мне себя вести.

То ли они действительно не знали, кто я такой, то ли старательно изображали двух валенков из глухомани.

– Вы вообще из Тулы? – продолжал расспросы Андрей Иванович.

– Из Москвы, – ответил я.

Он покачал головой и изобразил на лице удивление – надо же, мол, как издалека люди приехали.

– Как там Москва? – вежливо осведомился Андрей Иванович.

– Ничего, – пожал я плечами. – Живет. А вы были в Москве когда-нибудь?

– Нет.

– Вы здесь живете?

– Я недавно здесь, – степенно ответил Андрей Иванович. – А раньше в райцентре жил. Вы проезжали его, наверное.

Я кивнул.

– Я в школе там работал, – сказал Андрей Иванович, явно удовлетворенный тем обстоятельством, что я видел его родной город. – Учителем.

– Что преподавали? – спросил я, чтобы только поддержать разговор.

– Математику.

– О! – сказал я уважительно. – У меня с математикой всегда были отношения…

Я замялся, подыскивая наиболее подходящее для наших с математикой непростых отношений определение.

– А я тоже, – вдруг невпопад сказал Георгий и выразительно посмотрел на товарища. – Ну что, продолжим?

У них еще одна бутылка водки была, оказывается.

– Я – пас, – сказал я.

Никто не настаивал. Мои нечаянные собутыльники стремительно опорожнили бутылку, словно они торопились и им тут рассиживаться было недосуг. Выпитая вторая бутылка размягчила неустойчивого Георгия настолько, что он прилег прямо возле не успевшего остыть кострища, да и заснул. Зато Андрею Ивановичу спиртное прибавило серьезности.

– Ученики меня уважали, – строго сказал он. – Потому что – авторитет. И коллеги мои тоже. С почтением и благодарностью. Вот руководство только… Дирекция…

И он еще больше посуровел. Я понял, что с директором школы у него отношения были, как у меня с математикой. Напряженные.

– И давно вы ушли из школы? – осторожно поинтересовался я.

– Семь лет, – ответил Андрей Иванович. – И четыре месяца.

И все это время, понял я, изгнанный за неведомые мне прегрешения Андрей Иванович страдает и потихоньку спивается. Нашел себе друга, Георгия этого, и они на пару подвизаются на несложных работах, где не нужна никакая особенная квалификация и где деньги платят небольшие, каких как раз достаточно на водку, и за ближайшие годика три бывший школьный учитель Андрей Иванович сопьется окончательно и станет похож на своего дружка Георгия. И нисколько они не придуриваются, переспрашивая, как меня зовут. Незнакома им моя физиономия. Не знают они, кто я такой. Потому что не смотрят они телевизор, им нет дела до телевизора, до меня, да и до всего окружающего их мира. Вот если у них вдруг не окажется денег на покупку очередной бутылки водки – это кошмар и конец света. А все остальное – ничто, фитюлька, ноль.

– Спасибо вам, – сказал я и поднялся. – Благодарю за угощение. Спокойной ночи.

Никто мне не ответил. Георгий спал, а Андрей Иванович пребывал в глубокой задумчивости, из которой он выйдет только к завтрашнему утру, и никак не раньше.

* * *

Наутро мы с Марией, оставив ребятишек под присмотром Демина, уехали в Москву. Мария украдкой вздыхала. Я понимал, что вся эта история ей не по душе. Чтобы отвлечь ее от невеселых мыслей, я стал расспрашивать Марию о ребятне, и она немного ожила. Потом разговор как-то сам собой переключился на Магистра. Этот человек по-прежнему не давал мне покоя. Год назад Магистр стоял на вершине финансовой пирамиды, вступительный взнос в которой составлял пятьдесят тысяч долларов, и несмотря на столь внушительные траты, участником пирамиды можно было стать только по чьей-либо рекомендации, так, по крайней мере, это было обставлено. Людям внушали, что они – избранные, если уж оказались в этой таинственной организации, они отличаются от других, потому что смогли, потому что добились, потому что они – лучшие. Этих «счастливчиков» регулярно собирали в огромных залах, на сцену выходил таинственный Магистр, всемогущий хозяин этой пирамиды, и нес какую-то ахинею про избранность своих подопечных и про то, как им всем повезло. При этом свет на Магистра падал так, что его лица не было видно, и это еще добавляло мистики в происходящее. Это было похоже на массовое зомбирование. Несколько сотен взрослых и по первому впечатлению рассудительных и неглупых людей вдруг, будто впадая в экстаз, начинали вопить вслед за Магистром: