Атомный спецназ - Анатолий Гончар

— Вениаминыч! — донесся через микрофон рации голос Капустина. — АПСБ.

Маркитанов ответил не сразу, вначале он добил остатки магазина и откатился в сторону.

— Что АПСБ?

— АПСБ фешера нашел, — пояснил Капустин.

— О бли́на! — щелкнул магазин, дернув затвор, прапорщик привстал над земляной бровкой. Увидел ползущую вперед фигуру, выстрелил. Нехорошие мысли отозвались в голове болью: утерянное оружие могло означать только одно — на подполковника напали.

— Погляди вокруг, — скомандовал он и приподнял голову, выискивая новую цель — наличие столь качественной ночной оптики давало ощутимое преимущество над не имеющим ее противником.

— Ничего, — известил Капустин, и Маркитанов мысленно выругался. Прижал микрофон к щеке:

— Командир, фешер, видимо, у «чехов».

— Я догадался, — согласился с мнением зама Синицын, слышавший все переговоры подчиненных. Повисла пауза, которая даже в грохоте перестрелки показалась оглушающей тишиной. Капитан четырехэтажно выругался. — Атакуем! — хрипло донесся его голос.

— Работаем! — рявкнул Маркитанов и под прикрытием бойцов устремился вперед. Смять, добить, уничтожить… Напор оказался столь силен, что противник какое-то время пребывал в полном смятении. Но бандитов оказалось слишком много. Бой затягивался. Свистели пули, с треском падали на землю срубленные осколками и пулями ветви. Справа от Маркитанова громко матерился раненный в руку Калинин. Слева что-то зло выкрикивал подтянувшийся со своим пулеметом Кадочников.

— Аллах акбар! — выкрикивали в ответ спрятавшиеся в окопах боевики.

Начало рассветать. Так некстати… Бой продолжался.

«Чехи»

Первое замешательство прошло, но в темноте любая предпринятая атака сразу же захлебывалась.

— Осмотреться, самим ничего не предпринимать! — одним из первых пришедший в себя Рустам Абаев лежал в небольшом окопе и, поднеся к губам микрофон «Кенвуда», отдавал указания своим помощникам. — Пулеметчиков распределить по секторам. Снайперов в ниши, людей беречь. Салим, Салим, — позвал он одного из своих помощников, находившихся в том злополучном схроне, в котором были убиты почти все воины.

— Его с нами уже нет, — мрачно отозвался Абу Магомедов, один из немногих уцелевших.

— Мы отомстим! — пообещал Рустам, одновременно подумав о том, что стоит примерно наказать тех, кто позволил свершиться этому нападению.

— У меня двое убитых, один раненый, — доложил Ахмат Салгириев. — Если мы ничего не предпримем, нас перебьют по одному.

— Заткнись! — Рустам резко оборвал говорившего. — Мне еще не хватало, чтобы ты посеял панику. Сказал — ждать. Русских не может быть много. Я в этом уверен.

Собственно, Абаев вслушивался в стрельбу достаточно долго, чтобы довольно уверенно определить, что противостоит им не больше одной группы спецназа — человек двенадцать-пятнадцать. Вот только стреляли они для ночного времени удивительно точно. Да и три попытки незаметно подкрасться к позициям русских окончились неудачей и пятью трупами моджахедов. Из чего следовал вполне очевидный вывод — русские спецы оказались оснащены хорошими ночными приборами.

— Рустам, — снова до него донесся голос Ахмата Салгириева. — К собакам может подойти подкрепление. Надо атаковать.

— Нет, — как можно грубее оборвал его Абаев. То, что спецы могут дождаться помощи, он понимал не хуже других. Но глупо было идти в прорыв, тыкаясь в позиции русских, словно слепые котята. Даже многократное численное преимущество воинов Абаева не позволяло им надеяться на удачный исход такого действия. Чтобы воплотить в результат преимущество в людях, следовало дождаться рассвета.

— Но русские могут оказаться не одни! — не спешил успокаиваться Ахмат.

— Ждем, вести огонь только с оборудованных позиций! — властно потребовал Рустам и, повернувшись к одному из своих телохранителей — Алану Лаудаеву, скомандовал: — Найди Ваху!

И когда тот уже начинал уходить, добавил:

— Отвечаешь за него головой, понял?

Алан скрылся в темноте, так ничего и не ответив своему командиру. А трассера и невидимые во тьме обычные пули чертили воздух, принося кому-то боль, а кому-то еще и смерть. Несмотря на приказ беречь людей, в банде Абаева появлялись все новые убитые и раненые. Но по мере того как начинало светать, ситуация менялась.

Группа специального назначения под командованием капитана Синицына

Лучи солнца окрасили вершины хребтов и теперь медленно опускались вниз, гоня перед собой ночные тени. И наметившееся было преимущество разведчиков истаяло вместе с уходящей ночью и бегущим за ней туманом.

— Беркут, — группник назвал Маркитанова по заранее оговоренному, но тем не менее еще ни разу не использованному позывному. — Что там у тебя?

— Ничего! — зло прохрипел прапорщик, давая понять, что фээсбэшник по-прежнему не обнаружен.

— Работаем! — по привычке скомандовал Синицын.

— Работаем, — не отрываясь от прицела, буркнул прапорщик и тут же выстрелил по появившейся на горизонте долговязой фигуре. Перебежал, меняя позицию, прицелился, снова выстрелил.

Прижал ладонью микрофон рации к щеке.

— Кутля, поддержите огнем! — приказал, увидел очередного «чеха», взял на мушку, выстрелил.

— Понял, — донеслось ответное, и находившиеся на хребте бойцы начали выискивать удобную позицию для открытия огня. Увы, с вершины хребта базу с находившимися на ней «чехами» заслоняли деревья.

— Вадим, побежали! — Кутельников взял на себя командование, и оба разведчика поспешили вниз.

Частокол деревьев и не думал редеть, пришлось выйти на окраину широкой прорехи, прежде чем стали видны вспышки выстрелов и фигуры перемещающихся внизу людей.

— Мочи! — скомандовал Виктор, когда его взору предстали трое боевиков, пригнувшись побежавших вверх. Слаженно, почти одновременно ударили два ствола, но ребята слегка опоздали, даже «чех», бежавший последним, хоть и споткнулся от попадания в голень, но все же, волоча раненую ногу, успел укрыться под спасительной глыбой лежавшего на земле камня. Ответные очереди не заставили себя ждать. Сменив позиции, разведчики завалили второго боевика и тяжело ранили третьего. Увы, к залегшим «чехам» подтянулась подмога.

— Витек, справа, справа! — кричал Золотарев, пытаясь заменить магазин с закончившимися патронами, но он, видимо, излишне спешил, и у него долго ничего не получалось.

А наступающих становилось все больше.

— Больно, блин! — просипел Золотарев, когда прилетевший осколок ВОГа располосовал ему руку от кисти до локтя. И тут же его с головой накрыло перерубленным пулями деревцем.

— Перевяжу, сейчас перевяжу! — пообещал Кутельников, стреляя и одновременно стаскивая с друга столь не вовремя упавшее дерево.