Бросок Аркана - Андрей Воронин

– Я немножко не то имею в виду. Политик становится ближе не как собутыльник, а как человек – становятся понятнее его поступки, его мировоззрение, логика его взглядов. Появляется предчувствие и понимание его будущих шагов, – пояснил Самойленко. Настроение у него начало портиться – спор с этим генералом-ортодоксом в самом начале разговора был ему, конечно же, ни к чему.

– Ну-ну… – неопределенно хмыкнул Тихонравов, тоже, как видно, не желавший начинать дебаты о роли журналистики в современном обществе. Да и мысли его, как уже заметил Самойленко, были далеки от проблем журналистики и расстановки отчеств. – Так что же вас, Николай, привело в наше скромное и тихое ведомство? Что вы от нас, хотите?

– Мне сказали, что это именно вы занимаетесь военно-транспортными перевозками в "горячие точки" – туда, где находятся контингента российских войск.

– Допустим.

– Нам очень хотелось бы…

– Кому это – "нам"? – перебил его генерал, и журналист понял, что говорить этот человек привык конкретно – кто, что, зачем. По-военному.

– Телевидению… Моей редакции. Тем, кто послал меня в командировку в Таджикистан.

– Ясно. Так что вам хотелось бы?

– Если можно, организовать мою переброску на юг вашими самолетами.

– Простите за любопытство, а гражданская авиация вас чем не устраивает?

– Всем устраивает, кроме одного – я хотел бы своими глазами увидеть, как вы доставляете грузы, что везете. Я хотел бы сразу войти в курс дела, познакомиться с летчиками, с персоналом аэродрома в Душанбе…

– Не уверен, что вам будет интересно, а уж тем более приятно лететь в Душанбе в брюхе транспортника – темно, тесно, от рева двигателей уши закладывает, – сделал генерал слабую попытку отговорить журналиста от глупой затеи, но тут же добавил:

– А впрочем…

– Поможете?

– Николай, вы же знаете, что хочу я этого или нет, но помочь вам мне придется, – хитро взглянул на журналиста Тихонравов.

– В каком смысле?

– Да за вас, наверное сам министр теперь хлопочет. Чего вы ни попросите – во всем вам зеленая улица. По крайней мере в нашем военном ведомстве.

– Да, мы написали письмо…

– Его учли, спустили нам указания, а мы приняли их к исполнению. Так что не волнуйтесь – полетите вы с нашими людьми. Вопрос решен.

– Спасибо вам.

– Не за что. Снимайте, конечно, что хотите.

Секретов не имеем. Пусть народ узнает, насколько нелегка и опасна эта работа, – с пафосом воскликнул генерал, но тут же, с хитрецой взглянув на журналиста, осторожно спросил:

– Надеюсь, вы будете со Мной связываться как только у вас возникнут какие-то вопросы или недоразумения?

Самойленко понял: генералу очень хотелось бы хоть как-то проконтролировать, что именно станет попадать в видоискатель журналиста, но постарался сделать вид, будто не понял намека Тихонравова:

– Конечно же. Спасибо вам еще раз.

– Оставьте у моего адъютанта свои координаты.

Мы вызовем вас на ближайший же рейс. Кстати, по моему, он будет буквально через два дня. Так что, Николай, долго вам ждать не придется. Пакуйте вещи.

– Замечательно.

– А что, может, мне и самому с вами слетать? – вдруг мечтательно произнес генерал. – Я бы вам лично показал да рассказал, что у нас происходит и как…

Генералу внезапно пришла в голову действительно интересная мысль – самому на месте разобраться во всем, что происходит в их бизнесе.

Однако он тут же отогнал эту мысль от себя подальше – Муса Багирович мог бы не понять его исчезновения из Москвы именно сейчас, в столь напряженный момент. Сначала следовало решить все вопросы здесь, в столице.

– А это возможно? – без особого энтузиазма откликнулся Самойленко. Ему не хотелось иметь в сопровождающих самого начальника управления – можно было уверенно предсказать, что сбор информации, пригодной для его репортажа, окажется в этом случае нулевым. Отснятые сюжеты пригодятся лишь для какой-нибудь убогой ура-армейской программы типа бывшей "Служу Советскому Союзу!"

– Нет, что вы, конечно, невозможно! – замахал руками Тихонравов. – Это я так, мечтаю. Кто же меня отпустит?

– Тогда я пошел, Борис Степанович? Мы договорились? – встал со своего места Самойленко, и генерал, как показалось журналисту, облегченно вздохнул.

– Конечно. Все будет в порядке. Не забудьте оставить телефончик адъютанту.

– До свидания.

– Счастливого пути.

"Он не так прост, как кажется, – отметил про себя Тихонравов, когда за журналистом закрылась дверь. – Может накопать чего не следует… Да черт с ним, пусть копает".

Генерал и впрямь испытал почти физическое облегчение, когда Самойленко ушел.

Разговор с репортером доставлял ему жуткие муки – он не мог сосредоточиться ни на одной фразе. Все его мысли в это время занимала предстоящая вечером встреча с проклятым Мусой Багировичем.

Вот это была настоящая проблема…

* * *

– Э-э, чего так не весел, дорогой Борис Степанович! – весело вскричал Багиров, как только увидел Тихонравова на пороге своей комнаты для аудиенций. – Чего ты, генерал, свой нос повесил?

Неожиданный каламбур чеченца очень не понравился Тихонравову, но он, конечно же, постарался не показывать своего недовольства.

– Да так… – неопределенно протянул генерал, махнув рукой и усаживаясь на предложенный ему стул за стол, уставленный самыми разнообразными закусками и напитками. Он не мог избавиться от ощущения, что наигранная веселость и игривость, с которой встретил его чечен, заключает в себе угрозу.

– Что, жена? Дети? Внуки? Кто или что тебя огорчает? Кто тебе, Борис Степанович, проблемы создает? Может, тебе помочь чем-то нужно?

Тихонравов вздрогнул и съежился.

Нельзя было, наверное, придумать ничего худшего, чем ситуация, в которой Муса Багирович заговаривает о семье своего "клиента". Конечно, это могло было быть и проявлением обыкновенной кавказской вежливости, но могло быть и намеком на самые жестокие, самые страшные и болезненные точки давления на человека. Генерал воспринял сейчас упоминание о своей семье именно как такой намек.

– А что мои дети и жена? Какие они могут мне доставлять проблемы? – нервно возразил он. – С ними все в порядке.

– Конечно, никаких проблем, я так и думал. Это же твои родственники. Самые близкие. Вот мне мои братья, в отличие от всяких прочих людей, никогда проблем не доставляют, одну только радость.