Просчитать невозможно - Сергей Самаров

Правую руку, в которой зажат пистолет, Дым Дымыч держит чуть-чуть заведенной за спину и при этом касается плечом косяка. Из-за этого положение руки не вызывает подозрения. Левая рука поднята и обращена ладонью к чеченам, словно приветствует их. И вообще поза Сохатого подозрения не вызывает – слишком он расслаблен внешне, почти добродушен.

Чечены резко оборачиваются на голос. Но имя Абдула Мадаева действует на обоих магически. Замирают, не понимая происходящего. В глазах откровенный испуг, которого даже сам Сохатый не ожидал увидеть. Только он не понимает еще, чем испуг вызван – его собственным появлением или именем полевого командира…

– Чего молчите? Кто, спрашиваю, племянник Абдула? – и в голосе по-прежнему приветственная уверенность, словно его должны здесь встретить с распростертыми объятиями.

– Ну, я, предположим… – отвечает тот, кто повыше и помоложе.

– Привет тебе, говорю. – Сохатый совсем прижимается плечом к косяку, словно опирается на него. В такой позе не надо дальше шагать. А если шагать дальше, надо пистолет показывать…

– Как ты вошел? – спрашивает Муса Раздоев и пытается заглянуть за плечо Дым Дымыча, высматривая еще кого-то в тесной прихожей.

– Пешком. Не как вы, ребята. Да и вы сами, думаю, не до двери на «шпорах» доезжали…

Реакция последовала моментально. Две руки метнулись под пиджаки, и на свет появились пистолеты. Одновременно вспыхивают радостные улыбки на лицах. Уверенные улыбки.

– Не рекомендую стрелять. – Дым Дымыч сосредоточенно «читает» по глазам готовность к выстрелу, но этой готовности не видит. Он умеет «читать» по глазам. У каждого человека перед тем, как он нажмет спусковой крючок, выражение глаз меняется. На это уходит около секунды, но подготовленный человек всегда успеет сделать шаг назад, чтобы отгородиться от пули углом. – Медленно… Медленно… Только головой… Обернитесь, если жить хотите…

Они оборачиваются и видят три ствола, наставленные на них. И замирают.

– А теперь бросьте оружие на диван. На диван. Не на пол. Не надо соседей шумом привлекать. На диван… Там мягко…

Раздумье длится недолго. Сначала Муса, потом и Халил бросают пистолеты и расслабляются. Очень довольно расслабляются. Это довольство заметно. И расслабление заметно. Но расслабляться имеют обыкновение только сильные личности, те, кто умеет признавать свое поражение. Эта же парочка, по разговорам, не из сильных. Значит… Значит, что-то у них еще на уме.

Дым Дымыч проходит в комнату, теперь уже не стесняясь показать свой пистолет с глушителем. И забирает с дивана пистолеты чеченов. Два «макарова». А патроны в тайнике были от «вальтера». Вот, возможно, и разгадка…

Чечены спокойно садятся за стол. Теперь они уже не такие испуганные. Переглядываются. Но Сохатый поднимает свой пистолет.

– Красный. У них есть еще оружие. Поищи-ка…

Вот теперь на лицах появилось настоящее понимание ситуации. Теперь они сообразили, что командует парадом здесь человек, свое дело знающий.

– Что… – то ли спрашивает, то ли просто кричит Муса. – Что тебе надо?

– Привет вам привез. От Абдула…

– Где дядя Абдул?

– Скоро в Москве будет.

Сохатый наблюдает внимательно и видит, как бледнеют оба. Видит их испуг и понимает, что приезд Абдула Мадаева для этих парней страшнее налета уголовников. Это уже становится интереснее, и Дым Дымыч продумывает новый план действий.

– Мы не знали… – пытается что-то объяснить Муса. – Мы не знали, что это деньги Абдула…

– Деньги нам нужны, а не Абдулу, – за Сохатого отвечает Красный, уже осмелевший, и вытаскивает из-за спины каждого еще по пистолету. Передает Дым Дымычу. Теперь это уже два «вальтера», один из них с глушителем. – А на всех ваших Абдулов нам плевать.

И рушит тем самым все планы Сохатого. Уголовники явно мешают.

– Нету денег! – вдруг истерично визжит Муса и зажимает ладонью карман пиджака.

Халил ведет себя более спокойно, только горько ухмыляется.